Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 174 – Мэн Сиши

В свое время великие замыслы Тюркского каганата думал осуществить Хулугу, однако проиграл и с тех пор больше не показывался на Центральной равнине. И вот в Поднебесной стали появляться его ученики, стремясь воплотить в жизнь чаяния учителя. Сперва Кунье вызвал на поединок настоятеля горы Сюаньду, разбил Шэнь Цяо на голову и в первом же бою добился неувядающей славы. Затем в усадьбе Су, где собрались все лучшие мастера нового поколения, вдруг объявился Дуань Вэньян и так оскорбил хозяев, что ученикам прославленных школ волей-неволей пришлось за них вступиться. Безусловно, если бы Янь Уши не задал Кунье хорошую трепку, сейчас бы тюрки вели себя еще разнузданнее.

Пока Пулюжу Цзянь и Шэнь Цяо обменивались догадками, Дуань Вэньян вдруг что-то сделал с Су Цяо. Померкло сияние меча, раздался громогласный хохот тюрка, и следом послышался глухой ох даоса. Не успели гости и глазом моргнуть, как второй господин Су был повержен и, потеряв опору, скатился с крыши вниз.

— Второй господин! – в ужасе вскричал Су Вэй, бросился к брату и чуть приподнял его, помогая сесть. – Ты цел?

Су Цяо не ответил ему – лишь покачал головой. Лицо его исказилось от невыносимой боли, однако юноша не издал ни звука.

Следом с крыши легко и непринужденно спрыгнул Дуань Вэньян.

Гостей дома Су он возмутил до глубины души, но как бы они ни кипели от гнева, все равно не могли не признать: сила тюрка не вызывает сомнений.

Завидев незваного гостя, Су Вэй в гневе вскричал:

— Дуань Вэньян, ты зашел слишком далеко! Неужели ты и впрямь думаешь, что в семье Су тебя некому остановить?

Дуань Вэньян, услышав его вопрос, усмехнулся.

— Уездный гун, вы несправедливы ко мне. Первым напал ваш брат, так зачем же винить меня? Как только вы выдадите мне Юань Сюна с семьей, я немедленно уйду и больше вас не побеспокою.

— Каков нахал! Мы и так пошли тебе на уступки, а ты вздумал пренебрегать нами, сочтя слабыми и ничтожными? Раз такое дело, давай сразимся! Хоть погляжу, чему ты выучился у Хулугу!

Неожиданно во дворе появилась госпожа Цинь. Сегодня ей исполнилось пятьдесят, но, быть может, благодаря неустанной работе с внутренней ци, на ее лице не было ни морщинки. Она выглядела как красивая и изящная зрелая женщина средних лет.

— Раз такое дело, мне следует называть госпожу своей шицзе, сестрицей-наставницей, – с горечью заговорил Дуань Вэньян. – Правда, тридцать лет назад вы сбежали, прихватив с собой перстень, после чего учитель исключил вас из числа своих учеников. Притом мне рассказывали, что он весьма высоко ценил вас и даже надеялся, как говорится, передать вам рясу и патру. Но госпожа соблазнила учителя, похитила реликвию и была такова. Неужели вас не берет стыд за этот поступок?

— Замолчи! – вскричали братья Су. Оба задыхались от гнева и не могли слушать, как тюрок позорит их матушку.

Но сама госпожа Цинь ничуть не оскорбилась, а только холодно улыбнулась противнику.

— Откуда юнцу знать, что произошло между мной и Хулугу! Неужто среди тюрок не осталось талантов, раз он послал тебя, умеющего лишь языком чесать? – закончив свою отповедь, она обернулась к Су Вэй и велела:

— Старший господин, подай мне меч второго господина.

Однако Су Вэй не успел даже шелохнуться, как раздался чей-то голос:

— Госпожа, к чему вам унижаться и снисходить до варвара? Не утруждайте себя боем с ним. Раз уж ученик храма Чистого Ян вызвал тюрка на бой, стало быть, и покончить с ним надлежит ученику из того же храма.