Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 179 – Мэн Сиши

Шэнь Цяо оскорбили при всем честном народе, и его новый знакомец, Пулюжу Цзянь, мельком подумал, что, если бы так отзывались о нем, он бы не стерпел издевок и кинулся на обидчика. Однако Шэнь Цяо на все оскорбления лишь опустил взгляд, словно ничего не слышал, а то и задремал на месте. Подобная стойкость и самообладание восхитили Пулюжу Цзяня, но он знал, что других это ничуть не тронет. Обыватели презирают тех, кто не дает отпор обидчикам.

Бессовестные речи Дуань Вэньяна вызвали у Се Сяна ярость. Разумеется, его нисколько не волновало, что тюрок наговорил о Шэнь Цяо. Беда в том, что незваный гость ни во что не ставил доброе имя академии Великой Реки, и такое спустить Се Сян никак не мог. Если верить словам Дуань Вэньяна, достойным он посчитал разве что Ли Цинъюя и его храм Чистого Ян, тогда как остальных попросту презирал.

Холодно усмехнувшись, Се Сян уж было приготовился задать тюрку добрую трепку, как вдруг его намерения перебил Су Вэй, который принялся обличать наглеца:

— Дуань Вэньян, ты превратил торжество в честь дня рождения моей матушки в побоище, решив поупражняться здесь в силе и остроумии, чем доставил нам немало хлопот! Поскольку ты явился от имени императрицы, я доложу его величеству о том, что здесь произошло! И попрошу принять соответствующие меры! А сейчас советую немедля покинуть мой дом!

Дуань Вэньян на это лишь рассмеялся и поспешил добавить:

— И вполне доволен первой пробой сил! Мы с молодым господином Ли чудно поупражнялись! Не гони меня, гун Мэйяна, я и так собираюсь уйти. До скорой встречи!

Досказав все, что хотел, тюрок попробовал было покинуть двор, но ему помешали. Се Сян больше не мог выжидать, когда подвернется возможность вступить в разговор и в драку. Он не желал упускать случая сбить с наглеца спесь.

— Стой! Се Сян, адепт академии Великой Реки, просит брата Дуаня преподать ему урок!

Еще не договорив, он обнажил меч и бросился на Дуань Вэньяна. И промелькнул так быстро, словно и не бежал вовсе, а, точно радуга, широко шагнул, перекинув половину себя сразу на другую сторону. Впрочем, Дуань Вэньян как будто предвидел, что на него нападут. Даже не оглянувшись, он оттолкнулся носком от земли, перелетел на крышу и мгновенно исчез, словно испарился, не оставив после себя и тени. Лишь издалека раздались его смех и едкое замечание:

— Господин Се, видно, хочет прославиться за мой счет. Уж прошу меня простить, но вам это не удастся – я не желаю составлять вам компанию! Вот постигнете «намерение меча», тогда и поговорим!

Противник ушел, и Се Сяну ничего не оставалось, кроме как с достоинством сойти на землю и вложить меч в ножны. Не скрывая ненависти, он уставился на крышу, где только что скрылся тюрок.

Вдруг послышался чей-то встревоженный голос:

— Молодой господин Ли, вы целы?

Гости разом обернулись к Ли Цинъюю: тот, достав платок, аккуратно сплюнул кровавую пену и покачал головой.

— Ничего смертельного. Небольшие внутренние повреждения, пройдет через несколько дней.

И только тогда гости поняли, какой смысл вкладывал Ли Цинъюй, говоря, будто бы его умения хуже, чем у тюрка. Но если даже молодой даос, постигший «намерение меча», не мог сравниться с Дуань Вэньяном, то какой невообразимой мощью обладает этот человек? Как далеко он продвинулся в своем совершенствовании? Неужели он второй Хулугу?