Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 181 – Мэн Сиши

На месте несчастного любой бы, не стерпев таких унижений, изменился в лице, пришел в ярость и поспешил удалиться, дабы скрыться от осуждающих взглядов и новых оскорблений. Но Шэнь Цяо сохранял непоколебимое спокойствие. Быть может, оттого, что мог вытерпеть гораздо больше, нежели другие, а то и вовсе могло оказаться, что он не обращает на обидчиков никакого внимания. Он стоял себе, не шелохнувшись, на оскорбительные намеки юнца даже бровью не повел, к тому же, когда тот закончил, согласно кивнул, будто спорить тут было не о чем.

— Безусловно, искусство учителя отличалось необыкновенным изяществом. Мало кто может сравниться с ним. Жаль, что молодой господин Ли поздно родился и не застал моего учителя. Он бы, несомненно, высоко оценил ваш удивительный талант, – вежливо отозвался Шэнь Цяо, когда Ли Цинъюй сказал ему все, что желал.

Его ответ восхитил Пулюжу Цзяня: какая обходительность, какая выдержка и доброжелательность! Так похвалить собеседника и даже не коснуться нанесенного оскорбления!

По-видимому, Ли Цинъюй тоже не ожидал подобного ответа. Не меняя ровного тона, он сказал:

— Господин, прежде вы были прекрасным человеком, так отчего пустились в пляску с демоном? Отчего решили так низко пасть?

Под «демоном» он, очевидно, имел в виду Демонического Владыку Янь Уши. Прежде Шэнь Цяо был главой праведной школы, но теперь спутался с последователями неправедного пути. Неудивительно, что другие даосы посчитали это падением. Вот только Янь Уши, хоть и был в глазах других мастеров лишь главой демонической школы, в то же время занимал должность младшего наставника наследного принца и пользовался благоволением императора. Памятуя об этом, Пулюжу Цзянь, нахмурившись, решил вместо Шэнь Цяо дать юнцу отпор:

— Молодой господин Ли, вы действительно очень талантливы, и я преклоняюсь перед вашим мастерством. Но ведь тот, кто талантливее и сильнее, должен иметь и душу открытую, что долина. Иными словами, держаться скромно и не потворствовать своим предубеждениям. Господин Шэнь нездоров, он ничем вас не оскорбил, так почему же вы говорите с ним столь надменно и дерзко? Ваше поведение недостойно ученика именитой школы!

Ли Цинъюй бросил на Пулюжу Цзяня взгляд, но так ничего и не сказал, а просто развернулся и пошел от них прочь.

Но на полпути его остановил Су Вэй. Поклонившись ему, он возвысил голос и обратился к гостям:

— Сегодня к нам явился незваный гость и омрачил светлый праздник. Безусловно, в этом наши недосмотр и великая вина. Благодарю вас, господа, за то, что поддержали нас в трудный миг и заступились, как это и подобает верным друзьям. Как видите, мой младший брат ранен, пир придется окончить. Приношу свои глубочайшие извинения и надеюсь, что вновь созову вас по иному поводу.

Того, что случится на пиру, никто не мог предугадать, и гости, понимая это, остались не в обиде. Напротив, они принялись наперебой утешать и успокаивать Су Вэя, а некоторые родовитые дома, стародавние друзья семейства Су, и вовсе стали обсуждать с хозяином, как бы подать жалобу императору.

Гости один за другим стали прощаться с хозяевами и разъезжаться по домам. Госпожа Цинь отправила служанку к Ли Цинъюю, дабы та пригласила его отдохнуть во внутренних покоях, пока тот не излечит свои раны.