Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 183 – Мэн Сиши

Еще не добравшись до госпожи Цинь, Дуань Вэньян ни с того ни с сего передумал и нацелился на ее сына, господина Су Вэя! Напасть на женщину пятидесяти лет, что в молодости обучалась у самого Хулугу, – еще куда ни шло. Разумеется, госпожа Цинь многие годы ни с кем не сражалась, но боевое искусство не растеряла и смогла бы дать тюрку отпор. Но ее сын, господин Су Вэй, был всего лишь книжником, ученым мужем до мозга костей, и боевыми искусствами не владел ни в какой степени. И судя по тому, как к нему подбирался Дуань Вэньян, сколь скупо и уверенно он действовал, именно Су Вэй был его изначальной целью, а недавние слова о желании забрать с собой госпожу Цинь – лишь обманка.

Обнаружив, что цель тюрка – вовсе не госпожа Цинь, а ее сын, трое юношей несколько замедлились, обернулись и уж было кинулись обратно, однако Дуань Вэньян, взмахнув рукавом, нанес мощный удар, поразивший сразу всех. На мгновение-другое они замешкались, из-за чего потеряли драгоценную возможности увести Су Вэя из-под карающей руки. Потянувшись к нему, Дуань Вэньян почти что сомкнул пальцы на горле Су Вэя, когда Ли Цинъюй, Доу Яньшань и Се Сян наконец-то кинулись в атаку. Но они были далеко и уже не успевали спасти хозяина дома!

— Брат! – в ужасе вскричал Су Цяо.

Лицо госпожи Цинь исказила яростная гримаса:

— Не тронь моего сына! – рявкнула она.

Вдруг Дуань Вэньян воскликнул в изумлении, но вовсе не потому, что его смутили крики госпожи Цинь и ее сына, и не оттого, что Ли Цинъюй и другие добрались до него. Откуда ни возьмись перед ним возникла бамбуковая трость и преградила тюрку путь. Дуань Вэньян попытался было небрежно ее оттолкнуть, но даже не сумел перехватить – она вырвалась из руки, словно рыба-вьюн. Он потянулся за ней раз, другой и третий, но с тем же успехом. Дело в том, что вместе с тростью путь преграждала чья-то истинная ци – зыбкая, колышущаяся, уложенная перед ним в несколько слоев. Действовала эта ци не грубо, а мягко, но даже так неустанно давила на Дуань Вэньяна, становясь крепче и плотнее с каждым новым усилием. В конце концов тюрку пришлось просто бросить Су Вэя и всецело отдаться бою с неожиданным противником.

И каково же было его изумление, когда он понял, что ему помешал не кто-нибудь, а жалкий слепец!

Глаза Шэнь Цяо оставались полуприкрыты, лицо – безмятежная водная гладь. Со стороны казалось, что бамбуковая трость сама пляшет в его руках и бьет куда пожелает – своевольно, без какой-либо закономерности. Но именно эти обманчиво беспорядочные удары встревожили Дуань Вэньяна как ничто другое. В бою со слепцом он казался заметно мрачнее, ведь боялся допустить малейшую небрежность, тогда как с Ли Цинъюем сражался куда спокойнее и свободнее.

Противники сошлись и в одно мгновение обменялись доброй сотней ударов. Их силуэты так и мелькали тенями то там, то здесь, то появляясь на свету, то скрываясь во тьме: с земли они шмыгнули на крышу, с крыши – на дерево, да так быстро, что и глазом не уследить. Движения каждого – то мягкие и сдержанные, то яростные и стремительные. Оба атаковали и защищались чуть ли не одновременно, притом до того молниеносно, что те гости из цзянху, кто был послабее, не успевали догадаться, какой навык или удар пустили в ход.

Спустя некоторое время многие мастера боевых искусств, пришедшие как гости, оторопело обнаружили, что Шэнь Цяо ничуть не уступает тюрку.