Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 126 – Мэн Сиши

Безусловно, порядочным человеком Янь Уши не назовешь, и спас он Шэнь Цяо вовсе не из благих намерений. Быть может, иной на месте спасенного решил бы, что ничем Демоническому Владыке не обязан, но Шэнь Цяо был истинным праведником, самым что ни на есть благородным мужем, к тому же отличался мягким характером и утонченными манерами. Он прекрасно помнил об оказанном ему благодеянии и считал, что, чем бы Янь Уши ни руководствовался, он совершил доброе дело, за что необходимо воздать ему должное. И пока этот человек не нарушает законы земные и небесные, он, Шэнь Цяо, не станет обращать на его выходки и сумасбродства никакого внимания. К несчастью, это намерение сыграло с Шэнь Цяо злую шутку: чем дольше он терпел, тем назойливее действовал Янь Уши, стараясь всячески перейти черту и тем самым вывести праведника из себя, чтобы после насладиться его смущением и гневом.

Тем временем после «постного гуся» Янь Уши задумал споить своему спутнику суп. Он уж было поднес ложку ко рту Шэнь Цяо, однако тот заупрямился и не пожелал его открывать. Разумеется, купцы, сидевшие в зале, не знали всей подоплеки и разом утвердились в своей первоначальной догадке: как есть «обрезанные рукава», ведь один господин кормит второго, причем второй нарочито капризничает.

Стоит сказать, подобные зрелища перестали быть редкостью еще с эпох Вэй и Цзинь, к тому же купцы по роду своей деятельности всегда многое знают и видят, их уже ничем не проймешь. И все же бесстыдство этой парочки неприятно поразило присутствующих, впрочем, поднимать шум по таким пустякам они не стали.

Так вышло, что из-за болезни Шэнь Цяо заметно исхудал, и от его былого сурового величия, присущего настоятелю-чжанцзяо, уже ничего не осталось. Теперь же, когда он злился или, наоборот, не стремился напустить на себя серьезность, Шэнь Цяо производил впечатление до крайности изнеженного и совершенно безобидного красавца. В свою очередь, Янь Уши всем видом намекал, что с ним лучше не связываться, притом по его вечно скучающему выражению лица легко было понять, что в своем спутнике он ничуть не заинтересован. Поддразнивал он Шэнь Цяо равнодушно, без намека на обожание, когда, как говорится, нельзя ни надышаться, ни наглядеться.

И вот некий господин, поглядев на странную парочку, решил попытать свою удачу. Подойдя к их столу, он вежливо обратился:

— Господин, могу ли я узнать ваше имя? Меня зовут Чжоу Фан, я из Лунси, моя семья поколениями занималась торговлей. Не согласитесь ли завязать знакомство?

Но Янь Уши и не подумал поприветствовать его – даже из-за стола не привстал. Он лишь лениво процедил:

— Что надобно?

В Лунси господин Чжоу Фан считался богачом и человеком весьма влиятельным. Заметив, что его имя не произвело на Янь Уши никакого впечатления, он испытал досаду и недовольство, отчего бесцеремонно спросил:

— Вероятно, это ваш наложник? Я готов дать двадцать золотых, если вы мне его уступите.

Услышав предложение, Янь Уши от души расхохотался, после чего повернулся к Шэнь Цяо и торжествующе объявил:

— Вот видишь, А-Цяо! Приживешься ты в цзянху или нет, а все равно сумеешь заработать на жизнь мордашкой! Давай-ка я тебя сбуду, а после выкраду и подыщу нового покупателя. Обещаю, не пройдет и месяца, как мы с тобой обзаведемся усадьбой в самом Чанъане, наймем красивых служанок и будем жить припеваючи, ни в чем себе не отказывая!