Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 46 – Мэн Сиши

— С тех пор как мы с тобой простились у подножия горы, на которой стоит школа Лазурных Облаков, я ночами не спала, все ворочалась с боку на бок – так тревожилась за тебя! А теперь, Шэнь-лан, я вижу, что твои силы возросли, ты никому не дашь помыкать тобой, и мое сердечко успокоилось. Но какой же ты бесчувственный! Я в тебе души не чаю, все щажу тебя, помогаю втайне всякий раз, а ты только меня увидел – и сразу в драку!

На губах ее играла легкая улыбка – ни тени горечи, ни следа удивления. Даже и не поймешь, правду она говорит или лжет.

— Сделанное вами добро я крепко помню и ни за что не забуду, – чистосердечно ответил Шэнь Цяо.

Бай Жун рассмеялась, прикрыв рот ладошкой:

— Да я же не всерьез, а ты и поверил! Но какой же ты все-таки красавчик, сил нет, как хочется тебя приласкать!

Напустив на себя грозный вид, она двинулась в его сторону. Шэнь Цяо так перепугался, что отпрянул аж на три шага. Бай Жун немедленно застыла на месте и захихикала.

Даос не мог не сравнить ее с Янь Уши – у него был такой же взбалмошный и непредсказуемый нрав. Видно, недаром она была ученицей неправедной школы – у всех последователей этого учения было между собой нечто общее.

— Вы знаете, куда Янь Уши заманил Сан Цзинсина? – спросил у нее Шэнь Цяо.

Бай Жун закивала:

— Знаю, а как же! Они направлялись вниз, под гору. Сдается мне, что Янь Уши замыслил укрыться от Сан Цзинсина за городскими стенами!

Шэнь Цяо так спешил их нагнать, что чуть не сорвался с места, стоило ей договорить. Однако Бай Жун не собиралась его отпускать.

— Мы с тобой так долго не виделись! И так-то ты относишься к своей благодетельнице? – возмутилась девушка.

— Премного благодарен вам за то, что рассказали мне, – произнес Шэнь Цяо, – а обо всем остальном побеседуем как-нибудь в другой раз!

— Шэнь Цяо!

Заслышав из уст Бай Жун свое полное имя, Шэнь Цяо остановился и обернулся к ней.

Улыбка стерлась с лица девушки, взгляд ее ясных глаз, подобных лепесткам персика^[11], был устремлен прямо на него. В них читалась настоящая буря чувств.

— Я еще не поблагодарила тебя. Из всех адептов Обоюдной Радости Янь Шоу недолюбливал меня больше остальных. Ты покалечил его, и теперь в стенах школы у меня на одного могучего врага меньше. Но помни, Шэнь-лан, я и сама из Обоюдной Радости. Если при нашей следующей встрече ты вновь выступишь против моей школы, я уже не смогу тебя пощадить.

Немного помолчав, Шэнь Цяо наконец спросил:

— Вы хотите возглавить школу Обоюдной Радости?

Бай Жун не смогла скрыть изумление, но тут же обворожительно улыбнулась.

— Я-то уж думала, Шэнь-лану до меня и вовсе дела нет, а он, оказывается, читает у меня в сердце!

Шэнь Цяо с тяжелым вздохом подумал о бесконечных распрях в школе Обоюдной радости, где все и каждый были коварны и жестокосердны. Многое ему хотелось сказать, многое посоветовать, но в конце концов он не вымолвил из всего этого ни слова. Почтительно поклонившись, он попрощался с девушкой:

— Желаю вам удачи, и паче всего остального – берегите себя. Надеюсь, мы еще свидимся.

Развернувшись, он пошел прочь. Провожая его взглядом, Бай Жун вдруг показала язык и воскликнула:

— Дурак ты, Шэнь-лан!

Шэнь Цяо мчался как ветер – цингун его был столь хорош, что он, можно сказать, не бежал, а летел. Но близилось утро, а он так и не нашел ни следа Янь Уши с Сан Цзинсином.