Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 258 – Мэн Сиши

Даос уже уложил вещи перед дорогой: ему предстоял дальний путь, и все же, раздав последние указания адептам Сюаньду, он нашел время повидаться с Дуань Ином.

— Скажи, ты хотел бы поклониться мне как учителю?

Дуань Ина оторопь взяла от свалившегося на него счастья: он вдруг понял, что тот приятный молодой монах, повстречавшийся им в городке у подножия, был не кем иным, как чжанцзяо школы Сюаньду, одним из десяти сильнейших бойцов Поднебесной, Шэнь Цяо!

Увидев смятение юноши, Шэнь Цяо еще раз повторил свое предложение и мягко добавил:

— Если не хочешь – ничего страшного, ты можешь поклониться и любому из старейшин.

— Хочу, очень хочу! – опомнившись, выпалил Дуань Ин и залился краской – ему хотелось повторить эти слова еще сотню раз!

Присутствовавший при разговоре Юй Шэнъянь невольно скривился. «Похоже, монах Шэнь не очень-то разборчив, когда дело доходит до учеников, – подумал он. – Надо же, какой глупый вид у мальца – мне он в подметки не годится!»

И тут он почувствовал на себе осуждающий взгляд Бянь Яньмэя.

«Да что я опять натворил?» – удивился он.

Только-только приняв ученика, учитель никак не мог сразу уйти. Шэнь Цяо лично разъяснил новому воспитаннику правила Пурпурного дворца школы Сюаньду и кратко рассказал про Ши У и Юйвэнь Суна. Дуань Ин слушал внимательно, стараясь все запомнить.

— Мне надобно уехать, но ты все равно не должен пренебрегать занятиями, – наконец сказал Шэнь Цяо. – Я попрошу старейшину Куна преподать тебе принятое в нашей школе искусство работы с внутренней ци и обучить «Мечу Лазурной волны». К тому же каждое утро ты должен вместе со всеми соучениками упражняться во владении клинком. По возвращении я оценю твои навыки и если увижу, что ты продвинулся вперед, то стану учить следующей ступени боевых искусств. Помни: задатки, безусловно, важны, но усердие и трудолюбие – гораздо важнее. Пусть способности у тебя не выдающиеся, но лучше, чем у многих. Будешь усердно заниматься – и, вполне возможно, станешь прославленным бойцом.

— Слушаюсь, – ответил Дуань Ин и, чуть помедлив, робко спросил: – Учитель, правда ли, что на Новый год и крупные праздники ученики возвращаются домой?

— Да, – кивнул Шэнь Цяо. – Те, чья семья живет у подножия, могут навещать родных каждый месяц, не обязательно только на праздники. Тем же, кто живет далеко, разрешается ездить домой раз в год.

— А если навещать некого? – пробормотал Дуань Ин.

— Но ведь, насколько мне известно, твои родичи живы? – удивился Шэнь Цяо.

Дуань Ин горько усмехнулся:

— Не посмею скрывать, учитель: матушка моя была наложницей, она давным-давно покинула сей бренный мир, а прочие мои братья и сестры все от главной жены. От наложницы я один…

— Раз так, ничего страшного, – ласково сказал Шэнь Цяо. – Никто не станет заставлять тебя уезжать против воли только потому, что настали праздники. Другие два моих ученика хоть и младше, но поступили в учение раньше, и при встрече ты должен называть их шисюнами. Они оба – круглые сироты, так что живите друг с другом в мире и согласии. У нас в школе много и других учеников, поэтому даже если на праздники ты не отправишься домой, на горе все равно будет шумно и весело. Не переживай.

Шэнь Цяо не был опытным наставником, а двое других его подопечных были еще совсем детьми, поэтому с Дуань Ином он невольно заговорил тоном, каким обычно говорят с малышами. Дуань Ину такое поведение учителя показалось забавным, но его искренняя забота глубоко тронула юношу, и на душе у того потеплело.