Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 24 – Мэн Сиши

После учителя ему снились всевозможные отрывки из последующей жизни, чередой сменяли друг друга люди, которых он некогда повстречал, но после пробуждения из них всех ему вспомнился лишь один – Се Лин.

И тут Янь Уши спросил:

— А-Цяо, лелеешь ли ты надежду, что Се Лин еще существует?

Шэнь Цяо не нашелся с ответом. Если Се Лин, одна из «личностей», отколовшихся от Янь Уши, когда тот впал в безумие из-за искажения ци, еще существовал, это само по себе означало, что Янь Уши до конца не исцелился.

Видя его замешательство, Янь Уши слегка улыбнулся:

— Если да, то вынужден тебя разочаровать. Хоть я пока и не устранил изъян в Демоническом сердце до конца, но сумел подавить причины перемены моего нрава и искажения ци. Ты больше никогда не увидишь Се Лина.

Шэнь Цяо замер и ничего не ответил, лишь глаза его медленно наполнились печалью.

Он закутался в верхнее одеяние и так и застыл, сидя на земле. Очаровательный и притом несчастный, он напоминал осиротевшее дитя, у которого никого не осталось на всем белом свете.

Однако Янь Уши хорошо знал, что хрупкая оболочка скрывает крепкую сердцевину, которая выдержит тяжелейшие испытания. Прежде он из злонравия пытался содрать многослойный панцирь этого человека, дабы посмотреть, останется ли сокрытое под ним естество неизменным после стольких мучений. Но теперь в душе его зашевелилось странное чувство. Неужели несмотря на то, что он задушил в себе Се Лина, тот все равно оставил на его душе отпечаток?

Но даже если так, – холодно усмехнулся про себя Янь Уши, – что с того? Знай, Се Лин: Шэнь Цяо, который тебе так дорог, рано или поздно забудет о твоем существовании, а ты никогда больше не сможешь прорваться к нему.

Шэнь Цяо не знал, какие мысли роятся в голове Демонического Владыки. Довольно долго он сидел, не произнося ни слова, но наконец тихонько вздохнул и сказал:

— Я устал. Посплю еще немного.

Вид у него был болезненный. Он лег обратно на землю и свернулся калачиком, пытаясь согреться – ему и впрямь нездоровилось, к тому же верхнее одеяние было слишком тонким. Он лежал к спутнику спиной, и тот не видел его лица.

Янь Уши подошел к нему, но Шэнь Цяо не шелохнулся.

Тогда тот потянулся к его лицу, и, хотя Шэнь Цяо оттолкнул руку, кончиком пальца Янь Уши успел задеть его, неожиданно ощутив влагу.

— Ты плачешь? – удивился Янь Уши. – О чем тут плакать? Се Лин – лишь осколок души, тень, его и человеком-то не назовешь.

— Пусть для вас он тень, – печально ответил Шэнь Цяо, – но для меня он человек, когда-то живший на свете.

Янь Уши усмехнулся.

— Верно, потому что он вернулся за тобой тогда, в подземельях?

Шэнь Цяо не удостоил его ответа.

Янь Уши считал, что из всех его «личностей» слабый и наивный Се Лин меньше всего походил на него самого. Но оказалось, что именно этот осколок больше всего пришелся Шэнь Цяо по душе.

Подумав об этом, он скривил лицо в гримасе неудовольствия и с едва слышной насмешкой в голосе заговорил:

— Ты такой мягкосердечный, а еще собираешься когда-нибудь стать моим соперником и выйти против меня на поединок! Боюсь, с таким настроем тебе никогда не достичь вершин мастерства в боевых искусствах!

Повисло долгое молчание. Наконец Шэнь Цяо спросил:

— Что же, по мнению главы Яня, вершина мастерства в боевых искусствах? Кто ее достиг? Мой учитель Ци Фэнгэ, Цуй Юван или, быть может, Тао Хунцзин?