Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 223 – Мэн Сиши

— Спасибо, А-Ин, – сказал Шэнь Цяо.

— Не нужно б-благодарности, второй шисюн, – помотал головой Юань Ин. – Мы все учились у одного учителя, н-но я был самым никчемным, никогда никому ни в чем не мог помочь, отчего м-мне было тяжело на душе. И вот н-наконец ты дал мне поручение, и я счастлив исполнить его!

Шэнь Цяо с удовлетворением отметил, что за время разлуки его четвертый шиди, что прежде стремился спрятаться за чужими спинами, повзрослел и стал гораздо рассудительнее.

Покончив со всеми делами, Янь Уши первым покинул Чанъань, а следом за ним в путь к горе Сюаньду отправились и Шэнь Цяо с Бянь Яньмэем.

Бянь Яньмэй был весьма приятным господином: и слова его, и поступки зачастую удивляли окружающих, однако он во всем знал меру и понимал, когда надобно идти вперед, а когда следует отступить – в отличие от Янь Уши, который от нечего делать доводил Шэнь Цяо до белого каления. Путешествовать с таким человеком – истинное наслаждение. Да и сам даос был отличным товарищем: он обладал легким нравом и не любил красоваться, хорошо находил с другими общий язык и внимательно слушал все, что ему говорили, а в час опасности неизменно показывал себя надежным союзником. Любой был бы счастлив иметь такого знакомца.

Бянь Яньмэй не слишком хорошо знал Шэнь Цяо, но, проведя немало времени при дворе, научился разбираться в людях. Видя, что даос из тех, кто никогда не предаст друга, он захотел сойтись с ним поближе – ведь, как говорят, у кого много друзей, для того все двери открыты. Пускай Бянь Яньмэй был воспитанником Янь Уши и по сути своей не больно-то отличался от учителя, он вырос учтивым и обходительным. К тому же юноша знал о расположении учителя к даосу, а потому в пути нарочно стремился выказать дружелюбие, так что они с Шэнь Цяо прекрасно поладили.

И тот, и другой владели цингуном, да и лошадей взяли с собой прекрасных, так что пожелай они ехать день и ночь без остановок – добрались бы до места за три, самое большее – пять дней, а если бы останавливались только на ночлег – то за десять. Будь Шэнь Цяо один, он обошелся бы без отдыха, но даос не хотел утомлять Бянь Яньмэя, заставляя следовать собственному примеру.

Через десять дней путники только-только добрались до городка Сюаньду у подножия горы и остановились в чайной перевести дух.

При виде оживленных улочек Бянь Яньмэй невольно улыбнулся:

— Всего ничего времени прошло, а какой теперь процветающий городок! Мне довелось побывать здесь два года назад, и, помнится, народу было гораздо меньше.

Шэнь Цяо тоже давно не навещал родную школу и, оглядевшись по сторонам, произнес:

— Да, горы зеленые лишь неизменны, прежних друзей, увы, не осталось!

Он с самого детства рос на горе Сюаньду, хорошо знал и сей городок, оттого случившиеся перемены тронули его куда сильнее, чем Бянь Яньмэя.

Слуга неподалеку услышал их разговор и вставил:

— Боюсь только, процветание это подходит к концу!

— Почему же? – спросил Шэнь Цяо.

— Эх, господа, вам ведь наверняка известно, что все земли и пахотные поля вокруг горы Сюаньду принадлежат живущим на ней монахам-даосам, – пустился в объяснения слуга. – Прежние чжанцзяо сочувствовали нашим тяготам и взимали довольно скромную плату за пользование землей, за что мы им до глубины души благодарны. Если б не их милость – разве хорошел бы наш городок день ото дня? А вот о чем думает новый чжанцзяо – я ума не приложу: несколько дней назад вдруг объявил, что с этого года поднимает плату – и теперь она заоблачная! Где ж столько денег взять? А ведь платить должен каждый, кто держит постоялый двор, закусочную и даже такую чайную, как наша. Если так пойдет и дальше, кто захочет здесь оставаться? Наш хозяин уже сказал, что этот месяц доработаем, а потом собираем вещички и возвращаемся в родные края!