Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 199 – Мэн Сиши

Бянь Яньмэй не мог позволить себе тратить время на уговоры.

— Мы исполняем приказ суйского гогуна, – сказал он. – Он доверил сие дело нам, и мы бы не стали рисковать, не будь у нас уверенности в успехе.

Пулюжу-ши все никак не могла решиться:

— А как же служанки? Они столько лет делили со мной все невзгоды. Если мы сбежим, император наверняка выместит гнев на них…

— Я слышал, что ваше величество дружны с императрицей Чжу, – ответил Бянь Яньмэй. – Пусть ваши доверенные служанки укроются у нее, едва мы уйдем. А затем мы отвлечем внимание императора, и ему будет недосуг разбираться с какой-то прислугой.

Братья императрицы узнали Бянь Яньмэя и уже подошли к нему. Старший ученик главы Яня взял на руки одного ребенка, Шэнь Цяо – другого. Императрица, видя, к чему все идет, не стала больше ничего говорить. Она уже приготовилась следовать за ними, как в тот же миг в комнату ворвалась одна из доверенных служанок, до сих пор караулившая за дверью, с криком:

— Ваше величество, беда! Сюда идет император со всей свитой!

Император почти никогда не удостаивал Пулюжу-ши посещений – она остолбенела от неожиданности.

Заговорщики переглянулись: план приходилось менять на ходу. С Юйвэнь Юнем непременно явятся либо адепты Обоюдной Радости, либо буддисты, а значит, без боя им из дворца все же не уйти.

Императрица только и успела наказать братьям, чтобы те вели себя как обычно и не подавали виду, что испуганы, как Юйвэнь Юнь прибыл к ее покоям.

Государь славился непредсказуемостью. Скорее всего, причина крылась в том, что суровый Юйвэнь Юн был строг с сыном и всю жизнь держал его в узде, а после его смерти, вкусив долгожданной свободы, Юйвэнь Юнь принялся бросаться из крайности в крайность. Ничем иным такое взбалмошное поведение было не объяснить. Пулюжу-ши, в свою очередь, была доброй и справедливой госпожой. Она всячески помогала наложницам, которых Юйвэнь Юнь нещадно истязал, и во дворце ее любили. Императрица молча сносила брань супруга и сохраняла невозмутимость, как бы он ни глумился над ней. Но даже она в конце концов не выдержала его издевательств, что само по себе показывало, насколько дурным человеком был император. Оттого Пулюжу Цзянь, наученный горьким опытом Юйвэнь Сяня и некоторых других сановников, хоть поначалу и чтил правителя, со временем не мог не задуматься о восстании.

Юйвэнь Юнь, отрекшийся от престола, дабы избавить себя от надоедливых сановников и прожигать жизнь в свое удовольствие, передал трон малолетнему сыну, Юйвэнь Чаню, однако не стал принимать титул тайшанхуана – отца императора, – а провозгласил себя императором Тяньюанем – императором Небесного Начала. Чжоуские вельможи впервые столкнулись со столь странным решением и, хотя возражать не смели, про себя считали то совершенным безумием.

Юйвэнь Юнь редко навещал супругу, а если и приходил к ней, то только чтобы выплеснуть гнев и унизить. Но, удивительное дело, сегодня он, казалось, явился в прекрасном расположении духа: выглядел император радостным, на лице его сияла улыбка.

Пулюжу-ши вышла на крыльцо поприветствовать государя, но Юйвэнь Юнь, взяв ее за руку, завел обратно в зал и обратился к ее младшим братьям:

— Любезные шурины, как вам живется во дворце?

Старший из детей растерялся и не знал, что сказать, зато младший быстро сообразил, как себя вести, и, дернув брата за рукав, поклонился: