Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 185 – Мэн Сиши

Шэнь Цяо разместился ближе ко входу, но глава Янь не стал садиться рядом, а выбрал место в самом дальнем углу, так что с даосом их разделяли два пустых стола.

— Почему вы так поступили, глава Янь? – удивился Шэнь Цяо.

— Как на тебя посмотрю – сразу хочется поддразнить, но, раз уж пообещал блюсти приличия и не допускать вольностей, лучше буду держаться от тебя подальше, а не то, чего доброго, подумаешь, будто слово сего почтеннейшего ничего не стоит.

Объяснение Янь Уши прозвучало не только вполне безобидно, но еще и выставляло его в весьма выгодном свете. Со стороны даже могло показаться, что это Шэнь Цяо вел себя неподобающе со своим попутчиком.

Даос умолк, не зная, что на это сказать, но тут же кое-что припомнил:

— Тогда, выходит, и в вашей беседе с хозяином не было никаких вольностей? Вы ведь нарочно постарались сбить его с толку и создать превратное впечатление.

— Да где ж я его сбивал с толку? – возмутился Янь Уши, невинно уставившись на Шэнь Цяо. – Я и сказал-то всего две фразы – ты сам все прекрасно слышал. Что мы не братья – чистая правда, или, А-Цяо, ты хочешь побрататься со мной? Что ты на меня дуешься – тоже правда, а если хозяин напридумывал себе невесть что в силу своего испорченного нрава, так я-то тут при чем?

Шэнь Цяо хорошо знал, сколь искусно Янь Уши умеет жонглировать словами, и, наученный горьким опытом, ничего не ответил – все равно без толку.

Янь Уши улыбнулся:

— Я ведь сделал все, как ты и просил. Чем же ты недоволен?

Немного помолчав, он мягко продолжил:

— А-Цяо, за всю мою жизнь мало найдется тех, кого сей почтеннейший уважал, а тех, кому шел на уступки, – и того меньше. Ты, пожалуй, единственный.

За добрыми словами стояла неумолимая жестокость, потому речи Янь Уши обескуражили даоса. Шэнь Цяо нахмурился:

— Я бы предпочел обойтись без особого отношения.

«А это уже не тебе решать», – подумал Янь Уши, но промолчал, только улыбнулся еще раз.

Шэнь Цяо ненадолго задумался, а потом с серьезным видом заговорил:

— Глава Янь, ваши помыслы для меня загадка, сколько ни ломаю голову, не могу уразуметь: как я, ничем не примечательный, заурядный монах, сумел заслужить уважение самого главы Чистой Луны? Коль уж вы завели такой откровенный разговор, то прошу вас, глава Янь, поведайте мне все начистоту.

— А-Цяо, у тебя так много достоинств, что я могу их перечислять без умолку три дня и три ночи, – хотел было отшутиться Янь Уши, но наткнулся на угрюмое молчание Шэнь Цяо и рассмеялся: – Взять хотя бы одну только мягкосердечность – пожалуй, в ней тебе во всем свете нет равных.

— И с каких это пор мягкосердечность стала достоинством? – мрачно поинтересовался Шэнь Цяо. – Помнится, вы, глава Янь, всегда презирали мягкосердечных людей.

Янь Уши лишь хмыкнул:

— Жизнь непредсказуема.

Вот как. Сколько с главой Янем ни спорь, а все равно останешься в дураках. Шэнь Цяо в который раз убедился, что прямых ответов от Янь Уши не дождешься, а значит, перед Шэнь Цяо было два пути: терпеть до тех пор, пока Янь Уши не утратит к нему всякий интерес, а затем больше с ним не связываться и наконец обрести покой, или же терпеть до тех пор, пока он сам не превзойдет главу Яня в мастерстве, а затем задаст ему такую трепку, что Демонический Владыка сам не посмеет с ним больше связываться.