Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 174 – Мэн Сиши

— Кем ты себя возомнил, что собрался убить друга сего почтеннейшего по собственной прихоти?

— Учитель! – воскликнул Юй Шэнъянь в изумлении.

Едва это слово сорвалось с его уст, как ни у кого не осталось никаких сомнений, кто же прибыл в храм Чистого Ян.

Казалось, бессмертный небожитель спустился с небес легкой тенью, не скованный никакими условностями, вольный и неукротимый. Легко и непринужденно он порхнул к площадке – все думали, что он хочет сразиться с Хулугу, но ошиблись! Нежданный гость подхватил Шэнь Цяо за пояс – и был таков. Он скрылся столь быстро, что тюрок даже не успел помешать ему.

Толпа так и застыла, разинув рты.

Никто не ожидал, что Янь Уши внезапно явится, бросит пару грозных слов и, вопреки всеобщим ожиданиям, не ринется в смертный бой с Хулугу, а утащит у него из-под носа Шэнь Цяо и сбежит, бросив на произвол судьбы собственного ученика.

Гора Сюаньду славилась своим непревзойденным цингуном. Цингун школы Чистой Луны не пользовался такой известностью, однако Янь Уши, не успев показаться, в мгновение ока снова исчез. Даже Хулугу понял, что ему за ним не угнаться, – только и остается, что смотреть на поднятую беглецом пыль, а о других и говорить нечего. Или же, быть может, тюрок не помчался в погоню лишь потому, что опешил от неожиданности, – кто бы мог подумать, что могучий боец и прославленный мастер окажется бесстыдником, ничуть не заботящимся о собственном добром имени?

Даже Шэнь Цяо не ожидал ничего подобного.

Его мучили раны, кровь стучала в ушах, ци бурлила в меридианах – он едва мог пошевелиться. Янь Уши пронес его десять с лишним ли, притом твердо и ровно, словно всю дорогу ступал по плоской равнине – даос не почуял ни единого ухаба. Держался глава Янь непринужденно, на губах играла легкая улыбка – видно было, что ноша ему не в тягость.

Более-менее оправившись, Шэнь Цяо попытался заговорить, но кровь подступила к горлу. Кое-как сглотнув, он откашлялся и выдавил:

— Отпустите меня…

— К чему такая спешка? – как ни в чем не бывало отозвался Янь Уши. – Мы только-только спустились с горы. Если нас нагонит Хулугу, не окажется ли все путешествие напрасным?

Причина столь мягкого обхождения заключалась вовсе не в том, что глава Янь попал под влияние даоса и всецело переменился, сделавшись настоящим благородным мужем, а в том, что он хорошо уразумел нрав Шэнь Цяо. Сей даос не поддавался на принуждение, откликаясь только на доброту. Вздумай Янь Уши принудить его к своему обществу – и за всю жизнь не сблизился бы с ним, но и заискивающая лесть осталась бы бесплодной: сей праведник давно уже очистил сердце и умерил желания; бесстрастный ко всему мирскому, точно легкие облака и вольный ветерок, он отринул суету простых смертных. Сия гибкая прибрежная трава одновременно была твердой и крепкой скалой.

Но Янь Уши полагал, что и сам ничуть не уступает каким-то презренным скалам: если захочется, он и звезду с неба достанет.

Шэнь Цяо не сразу нашелся с ответом:

— Мне показалось, вы собирались сразиться с Хулугу.

Янь Уши улыбнулся:

— Боюсь, пока что я немного уступаю ему – зачем тратить силы понапрасну? Если вступать в поединок – то только тогда, когда уверен в победе. А носить воду в бамбуковой корзине и в конце концов остаться ни с чем – не для меня.