Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 172 – Мэн Сиши

Шэнь Цяо ощущал лишь, что на него надвигается огромный поток страшной мощи, что вот-вот поглотит его целиком. Кровь вскипела в жилах, ци металась по меридианам, словно тщась вырваться из оков плоти. Две силы встретились, и даоса охватила невыносимая боль, пронзающая каждую кость, каждый меридиан, словно все его тело сжали тиски из тончайшего шелка.

Шэнь Цяо был очень стойким: он мужественно вынес и страдания от ран, полученных при падении с пика Полушага, и муку от восстановления меридианов. Вот и сейчас он молча терпел невыносимую боль от удара Хулугу. Лишь когда «ци меча» поразила противника, он опустил клинок.

Не в силах больше сдерживаться, даос сплюнул кровь, забрызгав землю и край одежд. Хулугу же, ничуть не изменившись в лице, отступил на пару шагов – и только.

Шэнь Цяо вложил в последний удар всю свою силу и надеялся, что все же сумел ранить Хулугу – пусть противник пострадал и не так тяжело, как он сам, но все равно пострадал.

Дождавшись наконец, когда соперники прекратят поединок, Чжао Чиин, Гу Хэнбо и еще несколько человек бросились к даосу, дабы помочь тому устоять на ногах.

Когда Шэнь Цяо и Хулугу начали сражение, Юй Шэнъянь хотел было выполнить наказ учителя, но мигом понял, что с его владением боевыми искусствами соваться к Хулугу – верная смерть. Снедаемый тревогой, он наблюдал за противниками и сейчас, воспользовавшись передышкой, поспешил вмешаться:

— Я давно был наслышан о тюркском мастере Хулугу. Сегодня он сразился с двумя могучими мастерами подряд – теперь всякому видно, что слава его заслуженна.

Хулугу даже головы не повернул в его сторону – лишь бегло скользнул взглядом. Дуань Вэньян, как почтительный ученик, тут же шагнул вперед, чтобы представить говорившего учителю. Выслушав разъяснение, Хулугу проронил:

— Говорят, что Янь Уши на Центральной равнине считается сильнейшим бойцом, что ненамного уступает Ци Фэнгэ в расцвете сил.

— Ненамного – не то слово! – со смешком заметил Сан Цзинсин, подливая масла в огонь. – Стеклянный дворец в своем списке поставил его на второе место.

— Кто же первый? – немного помолчав, спросил Хулугу.

Сан Цзинсин с улыбкой посмотрел на Юань Цзысяо:

— О том следует узнавать у молодой госпожи Юань из Стеклянного дворца.

Юань Цзысяо вновь привлекла всеобщее внимание, однако девушка осталась совершенно невозмутима и, обращаясь к Хулугу, не выказала и тени тревоги:

— Изначально первым в списке был не ты.

— Изначально? – повторил Хулугу.

— Даже сейчас ты, как видно, все еще на голову уступаешь Ци Фэнгэ, – пояснила Юань Цзысяо.

Хулугу прикрыл глаза: за эти двадцать лет три слога «Ци Фэнгэ», начертанные в его памяти, не только не поблекли, но, напротив, врезались в нее еще глубже, легли на сердце тяжелым камнем, который вовек не сдвинуть. Ах, как жаль, что Ци Фэнгэ умер! Даже пожелай он сразиться со стариком еще раз, этому уже не сбыться.

Дуань Вэньян криво усмехнулся:

— Ци Фэнгэ мертв. Неужто даже мертвец может оставаться сильнейшим во всей Поднебесной? В таком случае Тао Хунцзин с Цуй Юваном тоже должны быть в списке.

Юань Цзысяо кивнула и спокойно продолжила:

— Поэтому-то я и сказала: «Изначально». Теперь, когда Ци Фэнгэ умер, первое место стало твоим.

Тон ее звучал ровно, однако мог кого угодно довести до белого каления.