Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 166 – Мэн Сиши

— Храм Чистого Ян никогда не претендовал на главенство, а сей ничтожный даос никогда не мнил себя ровней Ци Фэнгэ. Вы достигли непревзойденного мастерства в боевых искусствах, и сей ничтожный преклоняется перед вами, однако хотелось бы знать: сегодня вы прибыли к нам, дабы поучаствовать в Пробе меча, или дабы навестить храм Чистого Ян?

Первое означало бы, что Хулугу явился показать себя и обменяться опытом, второе – что он пришел искать ссоры и сорвать состязание.

— Проба меча – всего лишь способ прославиться, – равнодушно ответил Хулугу. – Тому, кто по-настоящему силен, нет нужды гнаться за славой, а потому и участвовать ни к чему. Я думал, раз храм Чистого Ян и его настоятель так громко заявили о себе, найду здесь исключительного бойца. А нашел посредственность.

Он пришел в чужой дом и оскорбил хозяев: И Бичэнь, по доброте нрава, быть может, и стерпел бы унижение, но стоявшие позади настоятеля ученики храма Чистого Ян не выдержали:

— Вы столь искусны, однако же Ци Фэнгэ разбил вас наголову, и вы больше двадцати лет, как черепаха в панцире, прятались по ту сторону Великой стены. А как узнали, что почтеннейший Ци почил, тут же помчались на Центральную равнину бесчинствовать. Вот уж точно настоящий геро…

Тюрок одарил смельчака ледяным взглядом, и тот в страхе мигом прикусил язык и залился краской, не смея больше вымолвить ни слова.

Хулугу оставил выпад без ответа. Вместо него заговорил Дуань Вэньян, державшийся учителя:

— А вы, бойцы Центральной равнины, за эти двадцать лет так и не сумели отыскать никого, кто мог бы потягаться с моим учителем! И у вас еще хватает наглости вести столь чванливые речи! Я бы на вашем месте от стыда под землю провалился! Только «почтеннейший Ци», будь он жив, и мог бы стать учителю достойным противником – один из всех мастеров Центральной равнины! Учитель полагал, что на Центральной равнине собираются самые одаренные, самые искусные бойцы, а потому, услышав о Пробе меча, весьма воодушевился и поспешил на состязание. Увы, надежды его не оправдались! Болтали одно, а на деле все оказалось совсем иначе!

Адепты храма Чистого Ян не знали, куда деться от смущения, – так задела их его отповедь, а гости, среди которых было немало именитых мастеров, и вовсе лишились дара речи. Они уже успели воочию убедиться в выдающейся силе И Бичэня: только что он сразился с Сан Цзинсином, и то был поистине блестящий поединок. Ни у кого не возникло ни малейших сомнений в том, что настоятель И на голову выше любого бойца из Обоюдной Радости, но не успели зрители обрадоваться, как явился Хулугу.

Тюрок стоял на высоте столь недосягаемой, что она была не под силу ни Сан Цзинсину, ни И Бичэню. Обычные бойцы и мечтать не смели о том, чтобы когда-нибудь сравняться в мастерстве с этими двумя, Хулугу же был что луна в небе – как ни старайся, все равно не дотянешься, так что нечего и надеяться его одолеть.

Иные же возвращались мыслями к поединку, случившемуся двадцать лет назад, и вздыхали про себя, сокрушаясь, что тогда были слишком юны и не увидели бой своими глазами. Как же могуч и искусен был Ци Фэнгэ, раз сумел победить самого Хулугу!

Но не все из гостей пали духом, были и те, кто не позабыл о собственном достоинстве. Какому-то юноше не пришлись по нраву речи Дуань Вэньяна – выйдя из толпы, он во все горло крикнул: