Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 139 – Мэн Сиши

Проба меча была отличной возможностью наладить связи между разными школами и объединениями. Академия Великой Реки хотела заключить союз, и Чжань Цзыцяня отправили в храм Чистого Ян, чтобы прощупать почву. Если бы И Бичэнь согласился признать главенство Жуянь Кэхуэя, то союз стал бы делом решенным. Объединенные силы даосов и конфуцианцев смогли бы сдержать распространение влияния буддистов и Обоюдной Радости.

Но поездка Чжань Цзыцяня оказалась безуспешной: И Бичэнь недвусмысленно дал понять, что не желает ни перед кем склонять голову, и потому посланцу академии пришлось возвращаться ни с чем.

Без участия конфуцианцев Проба меча, несомненно, многое потеряет.

Выслушав рассказ Чжань Цзыцяня и уяснив, что к чему, Шэнь Цяо неодобрительно покачал головой:

— Когда цель у всех одна, какая разница, кто главный, а кто подчиненный?

Чжань Цзыцянь только усмехнулся и с горечью заметил:

— Увы, не все столь равнодушны к мирским почестям, как вы, монах Шэнь. Ныне гора Сюаньду примкнула к тюркам, и храм Чистого Ян видит себя опорой и защитой прочих даосских школ. Мой учитель руководит академией Великой Реки, и он конфуцианец, а конфуцианцы и даосы издавна не в ладах друг с другом, точно дракон и феникс, не схожие меж собой. Ни та, ни другая сторона не согласится стать зелеными листьями, оттеняющими красоту ярких цветов.

Шэнь Цяо молчал, в задумчивости сдвинув брови.

Как верно указал Чжань Цзыцянь, Жуянь Кэхуэй с И Бичэнем были признанными мастерами боевых искусств. Вести за собой союз – дело нешуточное, звание главы само по себе обладает огромным весом, а потому кому бы оно ни досталось, другой волей-неволей почувствует себя уязвленным. К тому же оба представляли свое учение: один – конфуцианство, другой – даосизм. Никто не захочет добровольно поставить собственные убеждения ниже прочих, для даоса покориться конфуцианцам – это вопрос не столько личной чести или устремлений, сколько значимости даосизма как такового.

— И Бичэнь ни за что не согласится, – наконец произнес Шэнь Цяо.

— Вы правы, – подтвердил Чжань Цзыцянь. – Настоятель И внимательно выслушал меня, но предложение заключить союз вежливо отклонил. Надо полагать, учитель предвидел такой исход, потому и не стал посылать ни моего шиди, ни кого-то из других учеников – лишь одного меня. Вот только ни для кого не тайна, что настоятель И хочет объединить прочие школы, дабы противостоять Обоюдной Радости и буддистам. Его враги неизбежно рано или поздно прознают об этом, а прознав – примут меры. Как бы не случилось чего на завтрашней Пробе меча! Монах Шэнь, пускай вы и даос, но с храмом Чистого Ян вас ничто не связывает. Почему бы вам не отправиться вместе со мной в академию Великой Реки? Погостите у нас. Мы с вами распрощались в доме семейства Су, и с тех пор мой шиди не раз восхищался вами – увидев вас, он будет вне себя от радости.

— Благодарю за доброту, брат Чжань, – с улыбкой ответил Шэнь Цяо, – однако сей ничтожный даос все же останется.

— Но почему? – удивился Чжань Цзыцянь.

— Даосы делят друг с другом все радости и печали, – объяснил Шэнь Цяо. – Если случится беда и Обоюдная Радость нанесет удар, то несчастье обрушится не только на сию обитель. Падет храм Чистого Ян – и следом падут все остальные даосские школы. Кроме того, я пообещал школе Лазоревых Облаков пособить им во время Пробы меча.