Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 134 – Мэн Сиши

Прием гостям и впрямь оказали торжественный. На храмовой площади перед курильницей стоял черноволосый бородатый мужчина средних лет в даосском одеянии и с метелкой в руках. То был не кто иной, как сам настоятель храма Чистого Ян И Бичэнь. За ним выстроились несколько учеников. Окинув взглядом людей на площади, Шэнь Цяо вдруг узнал среди них старого знакомца, Чжань Цзыцяня из академии Великой Реки. Тот, в свою очередь, при виде монаха Шэня заулыбался и в знак приветствия поднес руки к груди. Шэнь Цяо кивнул, улыбнувшись в ответ.

Ли Цинъюй тем временем вышел вперед и опустился на колени:

— Учитель, ваш ученик вернулся!

— Не нужно церемоний, Минчэнь. Ты хорошо потрудился, – тепло обратился к нему И Бичэнь, назвав по второму имени, помог любимому ученику подняться на ноги и подошел к гостям. Поклонившись Шэнь Цяо и Чжао Чиин, он с улыбкой заговорил:

— Монах Шэнь, глава Чжао, вы оказали нам большую честь, прибыв издалека, – поистине, наше скромное жилище озарилось светом, когда вы переступили порог. Добро пожаловать! Сей ничтожный даос счастлив приветствовать вас и будет рад беседе.

Выйдя навстречу Шэнь Цяо и Чжао Чиин, И Бичэнь выказал им огромное уважение. Если прежде глава Чжао опасалась холодного приема, переживая не за себя, а за доброе имя родной школы, то теперь про себя восхитилась настоятелем. Его учтивое обхождение в корне отличалось от суровой отчужденности Ли Цинъюя.

Покончив с приветствиями, И Бичэнь представил Чжань Цзыцяня. Тот был не последним человеком в академии Великой Реки, однако Се Сяна, самого известного и многообещающего воспитанника, Жуянь Кэхуэй на сей раз посылать не стал, что само по себе многое говорило о его отношении.

Наконец И Бичэнь пригласил всех внутрь, где оказалось еще несколько человек.

— Это второй и третий молодые господа из семейства Ван из Куайцзи, – пояснил И Бичэнь.

Сидевшие впереди юноши даже не поднялись, лишь немного приподняли руки в знак приветствия.

Они явились рано и как раз беседовали с И Бичэнем, когда доложили о прибытии Шэнь Цяо и главы Чжао. Однако навстречу гостям вместе с настоятелем вышел только Чжань Цзыцянь – юноши из семейства Ван явно посчитали ниже своего достоинства заводить дружбу с Шэнь Цяо и главой школы Лазоревых Облаков и даже не потрудились скрыть презрение.

Нынешнему роду Ван было далеко до самого себя времен династии Цзинь^[38], когда о нем говорили: «Ван и Се – что ветер и поток»^[39]. Династии сменяли друг друга, а с каждым новым правителем знатные дома то приходили в упадок, то вновь возвышались. И все же сейчас род Ван обладал в цзянху немалым весом, считаясь одной из самых могущественных и именитых семей. Семейство Ван из Куайцзи связывало с ним лишь отдаленное кровное родство, ведь оно происходило из боковой ветви. Ветвь эта всегда занималась боевыми искусствами, вела кое-какую торговлю, а к придворным делам не имела никакого отношения, но из-за своего, пусть и отдаленного, родства с именитыми сановниками боковая ветвь рода Ван держалась как настоящая знать, и потому юноши не посчитали нужным проявить уважение к какой-то безвестной школе Лазоревых Облаков. Они сами были в гостях и оттого имели полное право остаться на прежнем месте, пока И Бичэнь выходил встречать Шэнь Цяо и Чжао Чиин – настоятель не смог бы принудить их при всем желании.