Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 133 – Мэн Сиши

Имя Ли Цинъюя, восходящего светила в мире боевых искусств, было у всех на слуху: его прославил поединок с нынешним чжанцзяо горы Сюаньду Юй Аем, в котором Ли Цинъюй лишь немногим тому уступил. После в своих странствиях по цзянху Ли Цинъюй сражался со многими сильными мастерами, в том числе и с Дуань Вэньяном. Пусть он не всегда одерживал верх, людей впечатляло уже одно то, что юноша его возраста на равных противостоит опытным бойцам, и ныне Ли Цинъюя вспоминали едва ли не так же часто, как десятку сильнейших. Немало молодых девушек из сколько-нибудь известных родов цзянху поглядывали на Ли Цинъюя с мыслью о том, каким же он станет прекрасным мужем, а их отцы тем временем прикидывали, как бы заполучить в зятья этого воспитанника храма Чистого Ян, подающего такие большие надежды.

Если при упоминании Ли Цинъюя многие закивали головами, словно им все тут же стало ясно, то имя Шэнь Цяо прозвучало подобно громовому раскату. Все застыли в изумлении, не веря собственным ушам, а потом у многих загорелись глаза – точно так же, как у шисюна Чжао. Теперь никто не возмущался, что прибывшие прошли без очереди.

За последние полгода слухи о подвигах Шэнь Цяо мало-помалу разлетелись по всей Поднебесной. Рассказывали о том, как он убил Хо Сицзина, известного своим пристрастием к изготовлению масок из человеческой кожи, как на горе Тайшань он сразил Кунье, как Юйвэнь Сянь перед смертью доверил ему младшего сына Юйвэнь Суна, с которым монах Шэнь вырвался из окружения, умертвил двух старейшин Обоюдной Радости и покинул Чанъань как ни в чем не бывало. Иными словами, Шэнь Цяо теперь был известен не меньше Ли Цинъюя и, пожалуй, даже больше, чем в бытность свою настоятелем школы Сюаньду.

Конечно, оставались и те, кто по-прежнему сомневался в его мастерстве и полагал, что рассказы о нем сильно преувеличены, но, как ни крути, что сражение под стенами Чанъаня, что поединок с Юй Аем в тогонской столице произошли у всех на виду.

Ныне школа Обоюдной Радости приобрела огромное влияние и всячески угнетала как меньшие школы, так и одиноких мастеров, странствующих по свету. Потому Шэнь Цяо восхищались не только как могучим бойцом, но и как человеком, осмелившимся бросить вызов Обоюдной Радости.

Сам Шэнь Цяо и не подозревал, что за это время слава его многократно возросла, а о былом позоре никто и не вспоминал. Стеклянный дворец еще не составил новый список, но в цзянху уже поговаривали, что Шэнь Цяо полностью восстановил прежнюю мощь и наверняка войдет в число десяти сильнейших. Янь Уши, бдительно следивший за всем, что происходит в мире, наверняка прекрасно знал обо всем этом, а вот Шэнь Цяо, придя в школу Лазоревых Облаков, всецело посвятил себя наставничеству и совершенствованию и потому ничего не подозревал.

Проводник из Ли Цинъюя оказался так себе: он старательно вел за собой гостей и даже пытался развлекать их рассказами об открывавшихся видах, но красноречие не было его сильной стороной, и пояснения эти звучали сухо и скучно. Иные бы и вовсе поторопились заткнуть уши: даже просто любоваться окрестностями казалось куда интереснее, чем выслушивать Ли Цинъюя. Впрочем, Шэнь Цяо и Чжао Чиин и виду не подавали, что беседа их тяготит. Они хорошо владели собой и не допускали ни малейшей неучтивости, а вот Чжоу Есюэ и Фань Юаньбай не выдержали: всю дорогу они кривились и, лишь добравшись наконец до храма Чистого Ян, вздохнули с облегчением.