Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 10 – Мэн Сиши

— Плешивый старый осел, все никак не можешь успокоиться! – усмехнулся Янь Уши. – Я еще не взыскал с тебя долг за то, что ты с какими-то ничтожествами замыслил убить меня, а тебе еще хватило наглости самому заявиться ко мне!

Наставник Сюэтин сложил ладони и поклонился. Поприветствовав хозяина как подобает, он наконец ответил:

— Сей недостойный монах и предположить не мог, что глава Янь так искусен. Пятеро сильнейших мастеров разом напали на него, он же все равно, как говорится, скрытно пересек широкое море^[3], оставшись жив и здоров.

Затем наставник Сюэтин поздоровался с Шэнь Цяо:

— Вижу, монах Шэнь тоже здесь. Какое совпадение.

Голос наставника Сюэтина звучал ровно, в нем не было ни следа суетности или поспешности. Таилась ли насмешка в его словах, кроме него самого никто не смог бы сказать.

Янь Уши рассмеялся.

— Кроме тебя, плешивого старого осла, все были посредственностями. Напали впятером на одного – и все равно не убили сего почтеннейшего! Кучка отбросов – как только язык поворачивается величать себя мастерами! А ты, Сюэтин, еще и позоришься, якшаясь с ними, – видно, чем дольше ты живешь на свете, тем ниже падаешь!

Наставник Сюэтин нисколько не рассердился. Сохраняя бесстрастие, он посмотрел на Янь Уши, и во взгляде его не было ни намека на вражду.

— Никто не вечен. Сей недостойный монах уже в преклонных летах, рано или поздно и ему придется кому-то уступить. Со временем и мирянин Дуань, и глава Доу, и многие другие едва ли окажутся хуже него. Глава Янь как ни в чем не бывало вернулся с того света, и, говоря прямо, это достойно восхищения. Кому как не главе Яню знать: чем выше мастерство, тем труднее найти достойного противника. Будь у сего монаха выбор, он бы предпочел выпить с главой Янем чаю, сыграть партию в вэйци, а потом обменяться опытом в дружеском поединке. Однако чрезвычайные обстоятельства заставляют идти на чрезвычайные меры. Пока глава Янь жив, Юйвэнь Юну нечего опасаться – он свободен в своих действиях, и учение Будды по-прежнему будет притесняться. Вовсе не из личной обиды, а во имя процветания буддизма сей ничтожный монах и решился на столь отчаянный шаг. Прошу главу Яня простить меня.

Смысл сказанного им был очевиден: наставник Сюэтин явился в усадьбу Се, чтобы довести дело до конца. Возвращаться ни с чем он не намерен.

— Позвольте спросить, мастер, как вы узнали, где находится глава Янь? – заговорил Шэнь Цяо.

— Удалившиеся от мира не лгут, – ответил наставник Сюэтин, – и вот вам чистая правда: в Чанъане сей ничтожный монах повстречал Чэнь Гуна. Надобно упомянуть, что адепт школы Обоюдной Радости по имени Янь Шоу обидел ученика сего монаха, а Чэнь Гун близок к этой школе. Потому-то сей ничтожный монах и хотел выведать у Чэнь Гуна, где сейчас Янь Шоу. Чэнь Гун же твердил, что не знает этого, а чтобы освободиться, поведал, что глава Янь выжил и даже завладел одной из цзюаней «Сочинения о Киноварном Ян».

Перед тем как разойтись в разные стороны, Чэнь Гун пообещал Шэнь Цяо, что никому не расскажет, что Янь Уши выжил, но Шэнь Цяо с самого начала не слишком-то надеялся на его обещание. Выслушав наставника Сюэтина, он почувствовал, что все так и есть – чего-то подобного он и ожидал.

— Но между Чанъанем и Тогоном немало земель и городов, – заметил Шэнь Цяо. – Чэнь Гун никак не мог знать, куда мы направимся и где остановимся.