Книга Несравненный. Том 1, страница 4 – Мэн Сиши

«Оказывается, жизнь так коротка», – только и успел подумать он, перед тем как упасть и больше никогда не подняться.

* * *

Валил снег – такой густой, что казалось, вся грязь, вся скверна этого мира исчезнет под белым покрывалом. Не навсегда: когда-нибудь тучи рассеются, сугробы растают, и она снова окажется на виду. Но иные черные дела даже самый густой снег не скроет.

Пятна бурой замерзшей крови среди снежного полотна издалека напоминали торчащие из сугробов камни. Повсюду валялись трупы лошадей, неподалеку – перевернутая кибитка. Кое-где виднелись наполовину занесенные снегом мертвые головы. Видно, после смерти путников прошло уже немало времени.

Издалека послышался топот копыт.

Больше десяти всадников скакали во весь опор по белому простору; из-под ног лошадей разлетались снежные брызги, из ноздрей валили клубы пара. Предводитель был с ног до головы закутан в соболиные меха, полы его одежд развевались на ветру. Остальные всадники утеплились и того лучше – ремешки поверх рукавов прижимали ткань к коже, чтобы ни один участок тела не остался уязвим для пронизывающего ветра и колючего снега.

Всадники как будто заранее знали, что их ждет впереди, – при виде трупов не выказали и тени изумления или страха, а напротив, тут же спешились и, наклонившись, принялись тщательно осматривать погибших.

Особое внимание прибывших привлек один из мертвецов. Он лежал лицом вниз, его почти полностью замело, виднелась лишь шея – такая же белая, как снег. На обледеневшей коже зияла глубокая рана – от горла и чуть ли не до самого затылка: убийца почти отрубил несчастному голову, что явственно говорило о его недюжинной силе.

Предводитель чуть шевельнулся. Из-под собольих мехов показалась рука. То была узкая белая кисть, столь изящная, что даже суставы пальцев, едва прикрытые тонкой кожей, не выпирали уродливыми шишками, а казались изысканно прелестными, словно коленца бамбука, высеченного из белого нефрита. Никаких броских жестов не последовало, но взоры людей сами собой притягивались к этой ладони. Она никак не могла принадлежать простолюдину – то была рука человека, выросшего в исключительной роскоши.

Однако человек этот не погнушался грязи – поднял пропитавшийся кровью снег и растер его между пальцами, стряхнув остатки. Снежинки с тихим шорохом закружились, падая на землю, но прилипли к меху соболиной шубы.

Он взглянул на них и едва заметно нахмурился.

Стоявший неподалеку пристав, прежде удрученный тем, что ему до сих пор не представилось случая угодить важному господину из столицы, тут же извлек откуда-то чистый платок и с улыбкой шагнул к предводителю.

— Господин, могу ли предложить вам…

Даже не дослушав его, тот скинул с себя шубу и небрежно отшвырнул прочь. На глазах у ошарашенного пристава ее поймал какой-то юноша. Звали его Пэй Цзинчжэ.

— Господин… – начал он с кривоватой улыбкой.

— Подержи, – спокойно распорядился тот.

Теперь, когда он сбросил шубу, оставшись беззащитным перед пронизывающим ветром, ничто не скрывало его облик. Волосы, собранные в пучок, украшала нефритовая заколка-гуань, а широкие рукава белого одеяния так и плясали, подхваченные вьюгой.

У смотревших на столичного господина от одного только его вида зуб на зуб не попадал, но сам он, ничуть не изменившись в лице, склонился над мертвецом и продолжил осматривать тело.