Книга Несравненный. Том 1, страница 8 – Мэн Сиши

Пэй Цзинчжэ здесь и впрямь очень нравилось, особенно сейчас, когда еще не до конца стаял снег, но на деревьях уже набухали почки. Дворик отличался необыкновенным изяществом, какого не встретишь даже в столице, а потому молодой человек приходил в превосходное расположение духа каждый раз, стоило ему переступить порог. Второй господин Фэн же, напротив, пребывал не в лучшем настроении, и Пэй Цзинчжэ знал это наверняка.

Под крышей на углу дома, тихо позвякивая, покачивался бронзовый колокольчик, а чуть дальше, прислонившись к колонне, сидел тот самый господин, что первым вскочил в седло и покинул место гибели посла. Вид у него был рассеянный, даже ленивый, однако пальцы тем временем будто сами по себе ловко скручивали листок почтовой бумаги и заталкивали его в бамбуковую трубку.

Увидев, что второй господин Фэн занят, Пэй Цзинчжэ невольно замедлил шаг, стараясь ступать бесшумно, однако незаметно проскользнуть не вышло – ресницы второго господина чуть дрогнули.

— Отправь кого-нибудь в Черчен навести справки – пусть выяснят, что за люди были с этим хотанским послом, – распорядился Фэн Сяо (именно так его звали), отдавая бамбуковую трубку Пэй Цзинчжэ.

Черчен располагался между Хотаном и Люгуном. Считалось, что этот город принадлежит Великой Суй, однако до сих пор столице не было до него никакого дела, ведь императора куда больше занимало противостояние с тюрками и борьба с Южной Чэнь. Все, кто направлялся с Центральной равнины в земли Западного края, неминуемо проходили через Черчен, и со временем он стал чем-то вроде ничейной земли, где останавливались путники и купцы со всего света. Чертог Явленных Мечей давно уже учредил там местное отделение, дабы собирать и передавать сведения.

Приняв бамбуковую трубку, Пэй Цзинчжэ не удержался от вопроса:

— Господин, у вас уже есть какие-то соображения касаемо дела?

Вместо ответа Фэн Сяо небрежно поднял какую-то казенную бумагу и бросил ее в сторону подчиненного.

Пэй Цзинчжэ поспешил поймать свиток, развернул его и обнаружил, что держит в руках изложенное на золотой фольге послание с подписью хотанского князя – то самое, которое посол должен был передать суйскому императору Ян Цзяню.

В послании недвусмысленно указывалось, кем был погибший посол: звали его Юйчи Цзиньу, князю он приходился племянником, а далее Хотан выражал Небесной династии свое глубочайшее уважение и восхищение и выказывал надежду на союз между двумя государствами, дабы совместно дать отпор Тюркскому каганату. Другими словами, хотанский князь желал помощи Великой Суй и стремился снискать ее расположения, но вместе с тем опасался, как бы та не поглотила Хотан, и потому держался настороже.

Изначально сие золотое послание предназначалось лишь для глаз суйского императора, но с гибелью хотанского посла сделалось одной из улик в расследовании и очутилось в руках второго господина Фэна и его подчиненного. Что странно, убили и самого Юйчи Цзиньу, и всю его свиту, но при этом как будто совсем ничего не похитили, и даже княжеское послание осталось внутри кибитки в целости и сохранности.

Дочитав, Пэй Цзинчжэ аккуратно свернул улику обратно:

— Господин, хотанский подданный погиб на землях императора. Во-первых, сие очерняет доброе имя Великой Суй и подрывает ее величие, а во-вторых, может рассорить два государства, что, кажется, весьма выгодно тюркам.