Книга Несравненный. Том 1, страница 219 – Мэн Сиши

В его рассуждениях имелась доля здравого смысла, но и Син Мао с Дуань Циху дураками отнюдь не были, и ждать, пока Гао И пожнет плоды, они бы не стали. Окончательно убедившись, что уездный глава – всего лишь упрямый трус, Цуй Буцюй не захотел больше его уговаривать.

— Можете не вмешиваться, я все сделаю сам, но мне необходимо действовать от вашего имени, – поднялся он.

Гао И уже открыл было рот, собираясь возразить, но под ледяным взглядом собеседника не смог вымолвить и слова – язык точно к небу примерз.

— Гао И, мы же пытаемся договориться с вами по-хорошему, – невозмутимо подхватил Фэн Сяо. – Одно слово сверху – и разговор пойдет совсем по-другому. Однако я полагаю, что раз уж все мы чиновники на службе великой империи, нам следует идти друг другу навстречу, ведь так? К тому же, если все оставить как есть, вас так и будет каждую ночь терзать злой дух. Так что Син Мао даже не придется вас убивать – вы растратите всю свою янскую ци и умрете сами.

Вероятность погибнуть от злого духа пугала Гао И куда сильнее, чем смерть от руки господина Сина. Он даже в лице изменился на этих словах и после долгого молчания наконец сказал:

— В последнее время мне нездоровится, потому я запрусь в своем доме и не стану никого принимать. О ваших же намерениях, господин Цуй, я не имею права спрашивать.

Другими словами, он предоставлял Цуй Буцюю полную свободу действий.

Выйдя за порог уездной управы Фэн Сяо тут же спросил:

— Как ты узнал, что он согласится, если его запугать всякой нечистью?

— Пару месяцев тому назад, еще до отъезда в Люгун, я распорядился, чтобы мне предоставили личные дела всех хоть сколько-нибудь значимых лиц, коих можно повстречать на пути от Люгуна до земель Западно-тюркского каганата, – ответил Цуй Буцюй. – Среди прочих у меня на столе оказалось и дело посредственного, нерешительного, ужасно трусливого главы Черчена, который к тому же верит в злых духов и шагу ступить не может без гаданий.

Не удержавшись, Фэн Сяо окинул Цуй Буцюя с ног до головы изучающим взглядом. Выходило так, что еще два месяца назад этот монах Цуй все разузнал, запомнил все пристрастия и слабости Гао И и еще в Люгуне начал обдумывать, как столкнуть лбами Син Мао с Дуань Циху!

— Не нужно слишком уж мною восхищаться, я опередил тебя всего на несколько шагов, – сдержанно заметил Цуй Буцюй.

Фэн Сяо покачал головой:

— Ну нет, я о другом думаю: неудивительно, что ты слабее и ниже меня ростом. Ты же только и делаешь, что целыми днями строишь хитрые планы.

Уголки губ Цуй Буцюя приподнялись в насмешливой ухмылке:

— С первым соглашусь – в силе мне и впрямь не сравниться с тем, кто только и знает, что прыгать да скакать с утра до вечера, но уверен ли ты сам насчет второго? Иначе отчего на твоей обуви всегда подошвы толще, чем у остальных?

Фэн Сяо загадочно улыбнулся:

— Не только толще, но и длиннее.

Цуй Буцюй пристально посмотрел на второго господина, но отвечать не стал. Он вспомнил, что, когда попал в руки Фэн Сяо, под действием благовония Безысходности он постоянно лежал в забытьи, не различая ни дня, ни ночи. Переодевали его служанки: наверняка именно тогда второй господин и мог заняться сравнением их подошв. Так или иначе, у этого человека не было ни стыда ни совести, а по сравнению с толщиной его кожи даже Великая стена показалась бы тонким листком! Уж как пишется слово «смущение», он, поди, и вовсе отродясь не ведал.