Книга Несравненный. Том 1, страница 16 – Мэн Сиши

Свое имя чертог получил благодаря камню у самого его входа, звавшемуся Цзецзянь, или же камень Явленных Мечей. Его собственноручно установил сам император. Любой, кто заходил внутрь, будь то подчиненный или начальник, простолюдин или знатный вельможа, даже сын императора, должен был явить и оставить возле камня все свое оружие – даже в такой малости проявлялось особое положение чертога.

Когда Хотан направил на Центральную равнину посла с дарами, при дворе опасались, как бы не нашлись желающие учинить препятствия сей поездке, имевшей для императорского двора большое значение. Потому-то навстречу послу и были направлены лучшие люди чертога Явленных Мечей, дабы проводить его до столицы. Желая проследить за всем лично, сам Фэн Сяо отправился в путь с отрядом, но враг опередил их на шаг – хотанского посла убили на подъезде к городу Люгун, сопровождавшая его наложница исчезла, а вместе с ней пропала и опись даров. Все это могло говорить лишь об одном: что-то из даров было украдено.

Хотан славился прекрасным нефритом, главным своим сокровищем. Будучи вторым господином чертога Явленных Мечей, Фэн Сяо был хорошо осведомлен обо всех чудесах и диковинках, что есть на свете. Доводилось ему слышать и о нефрите Небесного озера. Так что, узнав о пропаже, второй господин сразу предположил, что исчез именно легендарный камень.

Но тогда все становилось еще запутаннее.

Допустим, злодей замыслил преступление уже давно и начал готовиться заранее. Возможно, тюрки действительно имели отношение к случившемуся, но могло быть и так, что некто нарочно их использовал, дабы запутать следствие.

Посланный в Хотан гонец еще не вернулся с ответом, а потому Фэн Сяо покамест обратил взор на Люгун и некоего настоятеля Цуя, чудесным образом прославившегося за последние два месяца.

Цуй Буцюя доставили во дворик Осенних Гор, но ни пытать, ни запирать не стали: в кандалах не было никакой необходимости – настоятель и в самом деле казался совершенно обыкновенным человеком, не знакомым с боевыми искусствами.

Они с Фэн Сяо сидели друг против друга, меж ними дымился горячий чай; от былого напряжения не осталось и следа – казалось, будто старые приятели предаются воспоминаниям. Цуй Буцюй начал было думать, будто недавнее покушение, внезапное спасение, допрос и взятие под стражу лишь привиделись ему во сне.

— Позвольте узнать, к какому из множества союзов и течений вольницы-цзянху принадлежит чертог Явленных Мечей? Я человек простой, ни власти, ни влияния, не имею, в чужие ссоры не вмешиваюсь. Представить не могу, чем умудрился вызвать ваше неудовольствие.

— Вы адепт Стеклянного Дворца горы Фанчжан и не слышали о чертоге Явленных Мечей? – лениво откликнулся Фэн Сяо, извлек из рукава нефритовую бирку чрезвычайно тонкой работы, размером примерно с две костяшки, и бросил ее на стол перед Цуй Буцюем. – Нашли при обыске под вашей подушкой. Надеюсь, настоятель Цуй, вы больше не станете прикидываться дурачком?

Стеклянный Дворец горы Фанчжан располагался на острове далеко за морем. Сия школа жила уединенно, вдали от мирских забот, и воспитанники ее предпочитали оставаться в стороне от междоусобиц вольницы-цзянху. В основном они занимались тем, что записывали слухи и легенды, бытующие среди мастеров боевых искусств. Поговаривали, что именно здесь находили приют многие мастера и ученые, не прижившиеся на Центральной равнине и отправившиеся в изгнание. Но важнее всего было то, что адепты Стеклянного Дворца прекрасно знали обо всем, что происходит в Поднебесной, и если Цуй Буцюй и впрямь имел к ним отношение, то не мог не слышать о чертоге Явленных Мечей, каким бы тайным тот ни был.