Книга Несравненный. Том 1, страница 14 – Мэн Сиши

Его чаяниям, однако, не суждено было сбыться – чужая рука вмиг оборвала их все. Глаза убийцы чуть расширились, в недоумении он уставился на помеху, возникшую словно из ниоткуда.

То была по-настоящему великолепная рука: тонкая, но сильная, кисть – изящная, ногти – ровные, ни единого изъяна: кости, кожа и плоть соединялись в идеальной гармонии. Представься случай, убийца отсек бы ее, сохранил в неизменном виде по особому рецепту и любовался бы ею несколько дней подряд, прежде чем решился наконец от нее избавиться.

Но сейчас ему было не до любования, ибо рука стала для него губительным Яньло! Тонкие пальцы зажали лезвие с двух сторон с такой легкостью, словно меж ними был нежный лепесток, а не металл. Дон-н! Меч чуть дрогнул, и клинок, крушивший золото, и нефрит, переломился пополам!

В глазах убийцы отразилось изумление: злодей как будто не до конца верил в происходящее, однако не замешкался ни на миг. Слишком часто приходилось ему оказываться на грани жизни и смерти, а потому его чутье обострилось до крайности. Убийца немедленно отступил, уклоняясь от обрушившегося на него удара.

Но то было лишь начало. Противник, облаченный в развевающиеся белые одежды, неотступно следовал за злодеем. Неизвестный был безоружен, но и меч неудавшегося убийцы больше ни на что не годился, и теперь они были на равных. Два силуэта двигались столь стремительно, что со стороны и не разглядеть, кто где. Удары, наполненные истинной ци, сыпались во все стороны, многие прихожане попадали наземь, случайно попав под горячую руку. Послышались крики: испуганные люди побежали кто куда.

Битком набитый двор опустел в мгновение ока, остались лишь юные монахи-даосы, да и те попрятались за колоннами. Сам настоятель Цуй от страха так и остался неподвижно сидеть на тростниковой циновке, будто в уме повредился.

Сошедшись в поединке с незнакомцем, убийца сразу понял, что уступает ему. Скрипнув зубами от досады, он метнул в противника сломанный меч, вложив в бросок все свои силы, дабы задержать того хотя бы на несколько мгновений и выиграть время. Скрыться убийца все равно бы не успел, а потому, посчитав, что застал противника врасплох, он круто развернулся и бросился к настоятелю, застывшему на циновке. Злодей несся столь быстро, что со стороны казался расплывчатой тенью. Мгновение – и он снова стоял перед жертвой.

Настоятель Цуй руками упирался в пол, выпучив глаза: похоже, пытался встать, но тело его окаменело от ужаса. Уклониться от удара он уже не успевал, а между тем смертоносная длань неслась прямо ему в лицо!

— Подыхай, предатель!

Не то порыв ветра, поднятого ударом, сам по себе оказался чрезмерным для чахоточного, не то резкие речи и свирепый облик убийцы так перепугали его – настоятель Цуй побледнел пуще прежнего и закашлялся.

Но душегуб вдруг замер: все тело его окаменело, от осознания скорой смерти жестокое лицо исказила гримаса ужаса.

Он медленно опустил голову – из груди торчал обломок меча; собственное отражение в сверкающем на солнце, залитом кровью металле как будто беззвучно насмехалось над ним. Убийца так и умер с открытыми глазами, так и не упокоившись с миром.

Легкий толчок – и труп злодея откатился к боковому проходу. По земле медленно растекалась лужа крови, заметив ее, незнакомец сделал шаг в сторону и остановился прямо перед настоятелем Цуем, все еще не опомнившимся от испуга.