Книга Несравненный. Том 1, страница 135 – Мэн Сиши

— Лучше не говори.

Но Цуй Буцюй даже не думал повиноваться:

— Когда я осматривал тело Лу Ю-нян, то запустил руку ей в рот. К пальцам пристали остатки фасолевого пирожного, которое она съела еще при жизни. Потом я совсем запамятовал вытереть руку и ею же принял печать от вашего подручного. Кажется, вы весьма щепетильны в вопросах чистоты? Весьма сожалею, что так вышло.

Пэй Цзинчжэ посмотрел на Цуй Буцюя: в лице монаха не читалось ни тени сожаления, а вот Фэн Сяо едва не позеленел и даже ответить ничего не смог от злости.

Даос, не будь дураком, не стал дожидаться, пока с ним решат поквитаться, и, как только закончил фразу, в мгновение ока скрылся из виду. Двигался он так ловко и быстро, словно вовсе не он был тем болезным, что с утра беспрестанно кашлял и задыхался на каждом шагу.

Еще раз взглянув на Фэн Сяо, Пэй Цзинчжэ осторожно уточнил:

— Господин, мы сейчас отправимся на поиски Цинь Мяоюй или…. Или вы хотите сперва вернуться, дабы искупаться и переодеться?

— На поиски, – процедил тот сквозь зубы.

У Пэй Цзинчжэ не осталось никаких сомнений: Цинь Мяоюй не позавидуешь.

Каждый знатный господин в Когурё хорошо разбирался в культуре Центральной равнины, и даже сам государь исключением не был. Еще со времен Цинь и Хань государство Когурё было могущественным вассалом правящих на Центральной равнине династий. Доходило даже до того, что императоры жаловали его правителей титулами.

Но Центральную равнину охватили пожары войны, и разногласия между государствами стали множиться: правители Когурё больше ни перед кем смиренно склонять голову не желали. То и дело стали отправлять лазутчиков, среди которых оказались и Цинь Мяоюй, и Су Син, долгие годы таившиеся в Люгуне. Конечно, им было известно, что и в их родных землях точно так же скрываются посланники с Центральной равнины. Такие, как они, могли всю жизнь спокойно провести в безвестности, а могли в любой момент погибнуть.

Цинь Мяоюй родилась и выросла в Когурё, и звали ее на самом деле иначе. Девочку взяли на воспитание в раннем детстве и целенаправленно обучали различным наукам (в том числе соблазнению мужчин) и боевым искусствам ради великой цели. Когда ей исполнилось двенадцать, Цинь Мяоюй наконец сообщили, к чему она готовилась все эти годы: необходимо было отправиться далеко-далеко, за тысячи ли, в земли Центральной равнины, притвориться местной жительницей и ожидать поручений.

Люгун хоть и был маленьким приграничным городком, но именно через него пролегал путь в Хотан, Черчен и в города, что стояли на землях Западного края. Севернее начинались владения тюрок, а восточнее расстилались внутренние области Центральной равнины. Другими словами, благодаря своему удачному расположению город играл ключевую роль во взаимоотношениях между государствами. Потому-то Когурё и выбрало его для размещения своих лазутчиков. В определенном смысле Люгун был даже важнее богатого Лояна или процветающего Юйхана.

За четыре года, что Цинь Мяоюй провела здесь, она привыкла ко всему, что ее окружало. Хозяйка дома, в котором она поселилась, женщина по фамилии Цинь, поверила в складную историю, считала девушку родной племянницей и полюбила ее всем сердцем. Был еще у хозяйки родной сын, примерно тех же лет, что и Цинь Мяоюй, девушка называла его старшим двоюродным братцем. Человеком он был весьма порядочным и к «младшей сестрице» относился превосходно. Тетка Цинь-ши даже задумывалась, как бы поженить молодых людей, но Цинь Мяоюй как бы ненароком тому противилась. Она знала, что ей так жить было не суждено: таким, как она, выходить замуж и заводить семью запрещалось.