Книга Мизанабим, страница 66 – Дарья Райнер

Дом сотрясается от основания до черепичной крыши. Выплёвывает Умбру. Она чудом успевает скинуть туфли с ног – старые, но крепко сшитые, целые. Падает с крыльца, босая, ползёт на коленях вдоль улицы, пока не утыкается лбом в мокрую брусчатку. Хозяйкина сила – ничто за стенами. Не догонят, не настигнут проклятья.

С неба накрапывает дождь, и капли бегут по щекам. Вода остужает кожу; мышцы горят огнём. Умбре кажется, что вместо крови по жилам течёт кипяток. Перед глазами темнеет. Она сделала что могла: у Ясвены теперь лёгкие башмачки, мягкие… Больше не стучат.

…Она привязана к столбу. Ласковый огонь лижет пятки, заставляя скалить зубы, разевая рот в немом крике. Нет больше слов. Нет имени, нет сути. Бессловесная.

…Она идёт по коридорам Крепости, отчего-то больше похожей не на военный госпиталь, а на средневековый замок, явившийся прямиком из легенд, которые она сочиняла для Малого. На стенах – картины в потемневших от времени узорчатых рамах, пол выстелен коврами, а дверной проём, ведущий в кухню, украшает занавеска из алой парчи. В кухне светло и тепло. И пусто. Ни собранного и серьёзного Сома, ни любопытного Ёршика, ни Карпа с Горчаком… За окном молча умирает лето.

…Она чувствует под пальцами влажную податливую землю. Вырывает небольшую ямку – могилу для ласточки. Маленькое птичье тело лежит рядом. Синие перья отливают перламутром. Пахнет не смертью, пахнет солью и весной, словно время обратилось вспять.

…Она бежит, ступени мелькают, сливаясь в бесконечную кляксу. Песчинки падают. Стрелки неумолимо движутся по кругу, приближаясь к двенадцати. Не успеет, не удержит. Расплещет.

…Она поворачивает карту, на рубашке которой сплетаются чёрные и изумрудные ветви. Никаких больше предсказаний: ни чумы, ни смерти, ни разрушенного Удела.

…Она гладит сестру по щеке. «Ты красивая, Осинка. Я не забуду». Белый фрегат уплывает прочь, ветер надувает каменные паруса.

…Она ждёт его на мосту. Пахнет дымом и близким снегом. «Ты здесь», – голос Ската касается её бережно. «А ты?» – щурясь, спрашивает она. Оглядывается. Ищет его глазами на другом берегу… и не находит. Гремят выстрелы, на ладони падает пепел. «Возвращайся», – шепчет он.

…Она вскидывает руки, стремясь защититься от шторма, идущего на остров: ещё чуть-чуть – и буря проглотит Клиф, слизнёт, не оставит следа. Она – всего лишь песчинка, которую так легко сдуть с ладони…

☽ ⚓ ☾

Умбра стонет. Звуки царапают пересохшее горло. Сон – или сны? как разбитые детали, осколки цветных витражей – исчезает из памяти. Остаётся слово. Одно единственное.

«Возвращайся».

Она с трудом разлепляет веки. На ресницах остаётся корочка – подсохший гной. Глаза слезятся.

Где она?

Часто моргая, Умбра садится. Ощупывает постель. Деревянное изголовье, жёсткий матрас, измятая тонкая подушка со следами ночного пота на белой наволочке. Стоит скинуть шерстяное одеяло, как чувствуется холодное дыхание стен. Комната незнакомая. Без окон. С лестницей из хлипких досок, ведущей наверх. Понимание приходит запоздало.

Её что, заперли в подвале? Но кто мог?.. Она ведь… Была в Хребте. На улице. Должно быть, потеряла сознание. Память возвращается вместе с пульсацией крови. В голове разливается чугунная тяжесть, горячая, как раскалённый в кузнице металл, сжимающий виски.