Книга Мизанабим, страница 40 – Дарья Райнер

Её глазница была пуста.

Сеох пригляделся, делая шаг в сторону. Рядом была изображена Хо-Рару, богиня подземных глубин, которую одинаково боялись и почитали. Она была символом плодородия и хозяйкой Ана’поури – пещеры, где находились врата в подземный мир.

Её руки, в отличие от сестры, были скрещены на груди. Волосы собраны в причудливый узел, напоминавший клубок змей. Сеох приблизил факел. Капли воды, стекавшие с балок, рисовали дорожки на лице богини. Левый глаз влажно поблёскивал.

Сеох оглянулся. Мастер скрылся за колоннами, но он нагонит его, если поторопится.

Пальцы коснулись «зрачка» Хо-Рару. На ладонь упала жемчужина. Крупная, необычного тёмного цвета, словно и впрямь глаз богини застыл, тронутый перламутром.

Сердце забилось чаще. Сеох не понял, отчего, но крепко сжал находку в кулаке и заспешил вперёд. К свету.

☽ ⚓ ☾

Холодный дом оправдывает своё название. Из неприглядного питейного заведения ведёт лестница в глубокий подвал: в полночные месяцы там пар срывается с губ и сводит пальцы, но завсегдатаев, любящих провести вечер за игорным столом, это не останавливает.

Здесь ютятся Змеевы сыны – в основном, угри, контрабандисты, предлагавшие Скату присоединиться к ним ещё пару лет назад. Он отказался. Не захотел лезть в теневой мир, откуда нет выхода. С Сомом и остальными братьями они нарушали закон, но при этом никому не подчинялись. Что заработали – всё принадлежало им до последнего хола.

В Сети же была жёсткая иерархия. Удильщики хранили сведения и торговали ими: собирали слухи и складывали в карманы сплетни. Крабы были щипачами и работали на улицах; лангусты – проникали в жилые дома и лавки, мастерски вскрывая замки. Над ними стоял Отшельник – он, как и Мурена, глава контрабандистов, скрывался на острове Семи Ключей.

Были ещё акулы – наёмные убийцы, умелые, скрытные, работающие клинками и ядами, но они держались особняком. Мало кто желал иметь с ними дело. В Холодном доме наёмники почти не появлялись: многие связывались с клиентами напрямую, а сюда приходили, дабы выплатить ежемесячный процент. Их предводитель – Молот – был фигурой полулегендарной. И, по слухам, непобедимой в бою. Он обучался в племени изгоев, которых тамерийцы прокляли за жестокость и нарушение обетов. Уходя из общинного дома, он перебил их всех. Чтобы никто не смог перенять эти знания.

Но даже он признавал «короля» преступного мира – Спрута, власть которого распространялась на три доминиона, включая Силт-Айл и цепь Окраинных островов. Всё, как и в большой политике: «вассал моего вассала…» и далее по тексту. О Спруте ходило легенд ещё больше, и были они самыми противоречивыми. Кто-то считал его мутантом – уродом с щупальцами вместо рук, порождением бездны; другие утверждали, что это не кто иной как младший брат кайзера, выживший в морском сражении при Вальдене и решивший построить собственную империю с нуля. Так или иначе, Спрута боялись. О нём говорили шёпотом.

Сейчас Холодный дом полнится криками и руганью. Ската оттесняют, едва он перешагивает порог.

— Ты ещё кто?!

Первое, что он чувствует, – несвежее дыхание; второе – тонкое лезвие у горла.

— Полегче! Мне нужен Эбб.

— И зачем? Я твою рожу впервые вижу. Может, ты выкормыш гиен, а?

— Пусти его, Хлюст, – раздаётся знакомый голос, и парня с ножом оттаскивают за шкирку. Седой Эббард усмехается щербатым ртом и хлопает Ската по плечу. – Ты не вовремя, малыш.