Книга Мизанабим, страница 112 – Дарья Райнер

«Богат не тот, у кого всё есть, – смеясь глазами, говорил Сатофи, – а тот, кому ничего не нужно». Сам наставник не владел ничем, несмотря на почтенный возраст и статус духовного старейшины. Всё, что племени посылало море, делилось поровну. Устрицы не были чьими-то, как не был чьим-то общинный дом.

То, что изготавливали мастера, использовали в быту те, кому нужнее. То, что меняли, шло во благо. Но такое случалось редко. Кочевые племена жили обособленно, и на памяти Нуры лишь единожды они шли на плотах вместе с другим кланом, где советником старейшины был Райто, тама’тей Сатофи – сын брата по отцу. Для каждого родственника – даже самого дальнего – в языке та-мери жило отдельное слово. Многие колонисты, бравшиеся за изучение из любопытства, быстро сдавались, сталкиваясь с непривычной системой произношения и записи знаков, и только единицы упорно продолжали путь. Такие люди обычно не таили злых помыслов в душе и с честью выдерживали испытания старейшин, получая статус тейна-ма – «белого сородича», равного во всём, кроме возможности взять в жёны тамерийскую девушку.

Существовали, конечно, сказки о том, как красавица, влюбившись в чужака, сбегала с ним из племени, следуя за зовом сердца… Но для того они и сказки.

Нура любила рассказывать истории.

Но ещё сильнее – слушать. Долгими светлыми вечерами, когда главный плот был освещён огнями, а члены племени собирались в круг. Начинали обычно старшие. Любимые истории – детей и взрослых – повторялись снова и снова, не надоедая, несмотря на известные финалы. Рассказывали каждый раз по-новому: другими словами.

В словах таилась суть. Поменяй одно, и может измениться ход сюжета: герой превратится в злодея, а храбрый друг отправится на поиски другим путём.

Нура любила менять слова местами и смотреть, что получится. До неё редко доходила очередь в поро-вай‘ата – «круге песен», – но после она повторяла сказки про себя по многу раз, чтобы не забыть. Прокручивала события в голове, давала героям советы и представляла, как те поведут себя в других ситуациях. Станет ли дева сбегать с иноземцем, если узнает, что без её дара целительницы погибнет племя? Найдёт ли выход белый человек, отправится ли за советом в глубокую пещеру, чтобы ступить на дорогу миха-ки – «видящих в тумане» – и самому обрести полезный дар? Примет ли старейшина в семью того, кто нарушил заветы, но добыл нечто важное?..

Все эти вопросы крутились в голове Нуры, пока она плела узлы на сетях или помогала отцу Джары смолить доски плота. Когда очищала от кислой кожуры плод римана или пробовала на ощупь воду, готовясь нырнуть вслед за «сёстрами», – совсем как сейчас.

В прозрачной воде плавали стайки мальков. Хватали за щиколотки мягкими губами. Щекотно. Нура зашла в тёплую ласковую воду, осторожно ступая по камням, которые становились крупнее по мере удаления от кромки берега. Некоторые из них были покрыты коврами водорослей. Нура звала их вари-нэ – «русальи волосы» – и любила дотрагиваться, проводя ладонью по шелковистым прядям. На удачу.

Обернувшись, она увидела протоку, за которой, закреплённый канатными тросами, стоял Плавучий Дом. Тихие отзвуки голосов долетали с той стороны.

Нура почему-то медлила.

Джара и Сита отошли гораздо дальше, прежде чем нырнуть и разведать местные рифы, а тринадцатая из внучек Сатофи – не родная ему по крови – жалась у берега.