Книга Мизанабим, страница 104 – Дарья Райнер

Выше, быстрее, ещё!..

Ваймари не шёл – бежал. Казалось, если оттолкнётся сильнее – взлетит над кронами. Он не боялся оступиться. Не боялся испытаний старухи-ведьмы. Сердце пело от азарта. От предвкушения близкой победы. Ещё до заката он заслужит право распоряжаться своей судьбой и заглянет в будущее, как делали все мужчины до него.

Сердце стучало в груди от быстрого бега. Кровь отзывалась в висках: Ваймари казалось, что в зарослях тагавы поют барабаны, встречая его ритуальным хором.

Вай-мари-вай-вай-вай.

Его имя на языке та-мери означало «счастливчик» – отмеченный удачей, – и он нёс его с гордостью, с лихим бесстрашием, на которое способен только тот, кто дважды уходил от смерти.

Вай-мари-мари-вай.

Лёгкие раздувались, впуская воздух, пахнущий солью и землёй, и выпуская обратно. По мышцам растекалось блаженное тепло – в насмешку туманной сырости. Под белой кожей вздувались ручейки вен. Ваймари вскинул руки, достигнув вершины холма, и закричал. Низко, гортанно, певуче. Боевой клич Буревестника – хэ-ватири – разнёсся над островом.

Вай-ма-ри-ри-ри…

Барабаны стихли, проглоченные тишиной.

Нога разбила щит ряски и погрузилась в стоячую воду. Некогда поток реки был бурным – так говорили старейшины. Сейчас тропа вела через топь: деревянные мостки сгнили и наполовину провалились, их обвили корни столетнего раку – необъятного дерева, которое, подобно пауку, раскинуло сети по всему руслу. Оно с лёгкостью дотягивалось до обоих берегов, связывая их гибкими ветвями, и роняло соцветия, похожие на мохнатых пиявок.

Ваймари не считал себя брезгливым – он голыми руками разделывал рыб-крылаток и знал, как сдержать тошноту в качку, – но сейчас отпрянул, ощутив, как вокруг лодыжки обвилось скользкое щупальце.

Он оступился, налетев на камень. Боль пронзила пальцы. Рывок. Неведомая сила потащила его за собой, и Ваймари ухнул в воду, оказавшись в облаке из шумных брызг. Ладонь заскользила по гнилому канату, стараясь ухватить покрепче, но мост рассыпался, плюнув напоследок досками. Петля захлестнула предплечье; что-то хрустнуло, и пальцы разжались. Ваймари закричал. Отчаянный и протяжный звук, больше похожий на рык, пронёсся над заводью. Где-то вдалеке откликнулись птицы, а над поверхностью воды показалась морда кара-рехи – «разноглазого демона», – усеянная наростами: среди бурых пятен и зелени плавали мутные зрачки, один больше другого.

Вдох – и выдох. Вниз, ко дну.

Прозрачные перепонки сошлись. Тварь моргнула.

С лёгкими, полными воздуха, Ваймари нырнул, уворачиваясь от второго щупальца, норовившего захлестнуть горло. Он не раздумывал. Действовал слепо, на инстинктах. «Доберись до сердца, прежде чем они доберутся до тебя», – говорил Убари, охотник племени. Его лицо – от висков до подбородка – было расчерчено шрамами от когтей ягуара. Старик знал, сколько ударов нужно нанести, чтобы обездвижить противника и дать ему захлебнуться собственной кровью. Но одно дело зверь, и совсем другое – посланец из реин-ги, мира духов, через который проходила тропа в этой части острова.

Левая рука не слушалась. Оттолкнувшись от дна, он подхватил камень и устремился вперёд, вложив всю силу и ярость в удар правой – разрывая студенистую плоть, чувствуя, как сокращаются ткани, лишённые скелета.