Книга За солнцем, страница 81 – А. Кластер

Ложь Амии, растревоженный стук самоцвет-сердца, следы чар лазутчика, перемешавшиеся со следами пожара, «пусть каждый отвечает за себя», его обещание, его цель – всё связалось тяжёлым, горьким узлом в груди, чернило мир вокруг.

На ладони лежали крупицы силы чужой земли, пропитывались кровью. После прикосновения Амии засияли ярче, словно она открыла их суть.

Такую же, как суть земли, что лежала вокруг.

Огонь, кровь и воля.

Сила изменений.

Пока живёшь, можешь решать, как она движется.

Договор между землёй и кровью.

Который Анкарат изменит.

Он сделал долгий вдох и бросил в открытую жилу искры, соединённые с кровью.

Вдох, другой – ничего не менялось. Сердце стучало медленней, тише. Вдох. Вдох. Вдох.

И тут – вспыхнуло золотом!

Схлынул гул, растаял тяжёлый чад, воздух стал лёгким и сладким, не муторной сладостью шельфа, нет, весенней, прозрачной сладостью. Анкарат привык видеть, как от Вершины поднимается солнце, но теперь, теперь оно поднималось из глубины каньонов, из сути родной земли, ничейной земли, его земли. Поднималось – и золотило камень, и оживляло землю.

И Анкарат последовал за солнцем.

Он шёл, и с каждым шагом квартал менялся, оживающий, облитый светом, новый.

Путь преградила тонкая тень, нет, не тень, веснушки, янтарные заколки в косах: что это, что ты сделал? Позже, Ским, всё будет хорошо, уже скоро, я обещаю.

Солнце вело его.

Прежний дом, гулкий, тёмный, но тёмный только на миг, стоило переступить порог – осветился. Когда-то мама боялась его покидать, боялась коснуться земли, но теперь сила этой земли сияла, жила, хлынула, затопила комнаты. Атши вышла навстречу, показалась вдруг совсем юной – потерявшаяся кочевница засмотрелась на солнце. Глядела одичалыми, сияющими глазами, заговорила на своём языке. Ты это сделал. Да, да, сделал. Осталось ещё одно, только одно.

Килч застыл в дверях мастерской.

— Мне нужны твои знаки, – сказал ему Анкарат, – иди за мной.

Килч медлил, но совсем недолго. Лицо его стало отчаянным, непреклонным.

В пропасть всё это. Её всё равно здесь нет, нечего больше хранить, нечего бояться. Помогу хотя бы тебе. Если тебе не помочь, ты сгоришь.

Анкарат не знал, говорил ли Килч вслух или нити магии дрожат звуками его мыслей. Неважно, ведь то была правда. Он видел правду.

Остановились у границы квартала. Граница дрожала и дребезжала, но оставалась прочной.

— Когда мы начали восстанавливать силу этой земли, – сказал Килч, – когда я рассказывал тебе о знаках, я сказал: «Это начало». То, что ты хочешь сделать теперь… может быть, это конец.

Нет, не конец. Мне нужны твои знаки. Начинай.

Килч рисовал размашисто и легко, сильными точными движениями. Когда он закончил, Анкарат снова отдал земле кровь и вторую половину живых искр.

А потом позвал солнце.

В этот раз не было тишины, не было места для вдоха.

Мир полыхнул, мир менялся, менялась сама суть земли.

Граница, когда-то отрубившая землю отверженных от города и его силы, исчезла. Город сиял и длился теперь до самого края каньонов. Люди выходили из домов, смотрели вокруг и в небо. Их судьба изменилась. Их земля изменилась. Анкарат сдержал обещание.

Но останавливаться не собирался.

— Пойдём со мной, – он обернулся к Килчу. Тот смотрел с незнакомым, чудны́м выражением, словно кого-то узнал или вспомнил. – Твой приговор исполнен. Тебя должны простить.