Книга За солнцем, страница 78 – А. Кластер

Часы в порту тянулись густой смолой. Анкарат смотрел на сверкающие волны, вспоминал, как Морской Клинок мчался под огненными парусами, вспоминал взгляд Амии – и не мог вспомнить, отчего путь в море сперва его тяготил. Гораздо сильней тяготили пустые дни, ожидание, монотонная работа.

В темноте земли гарнизона тянуло тоской самоцвет-сердце. Путешествие, битва в чудно́м саду, даже преступление – всё, что произошло с Анкаратом, стало частью истории этого человека, защитника и жертвы, позабывшего своё имя, но помнящего главную страсть. Он жаждал новых путешествий, новых городов, новых битв, и Анкарат жаждал тоже. Они понимали друг друга, с каждым днём сильней становились созвучны. Иногда, в обрывочных снах, Анкарат видел его прошлое. Земля рыжая, в алой крови заката, только Ступени напоминали знакомый город, Ступени – и остов Старшего Дома на самой Вершине. А гарнизон и район вокруг не узнать – тут и там разбросанные дома, вместо заградительных стен – грубые колдовские знаки, золотые жилы прорезают твердь, можно коснуться, черпнуть жаркую силу. «Как будто слой земли обнажился, её сердце стучит к нам ближе», – так говорила Лати, и так было в этих снах, до того ярких, что Анкарат вспоминал и другие её слова: «…всё смешается, перестанешь быть собой».

Вспоминал, но не боялся. Знал: быть собой он не перестанет. Его воля сильней.

Когда в конце первой дюжины, после утомительного дня в порту Лати подкараулила его, схватила за руку, Анкарат решил: она видела те же сны, и последовал за ней. Колыхнулся, смыкаясь, воздух лечебного покоя. Глаза у Лати сверкали, на скулах цвёл лихорадочный румянец, говорила она сбивчиво, так быстро – слова как горящий сухоцвет.

Совсем не о снах.

Я сделала, я это сделала, нет, подожди, всё хорошо, он не услышит, не узнает, пространство покоя непроницаемо, помнишь? Он больше не властен над твоей кровью, ничем тебе не навредит, если будешь осторожен.

— Так ты колдунья? – улыбнулся Анкарат. Не очень-то он ей поверил, но если Лати что-то сделала с гарнизоном, понятно, почему Ариш ведёт себя странно.

— Нет! – Лати вспыхнула. – Нет, но у меня есть книги, и твой друг мне помог, он приходил, мы вместе сделали знаки…

Гриз, наверное, понял, что Анкарат не попросит помощи, решил разобраться сам.

— Что же, – сказал Анкарат, – спасибо вам обоим.

Лати опустила глаза, сделала долгий вдох, вроде бы чтобы сказать ещё что-то, но так долго медлила, что Анкарат не стал ждать, когда она решится.

Послание от Амии пришло, когда Анкарат уже перестал надеяться, накануне встречи на Вершине. Маленькая испуганная служанка в сопровождении одного из телохранителей принесла письмо на узорном листе – таком прозрачном и лёгком, что казалось, его может прожечь здешнее солнце, рассеять неосторожное движение. Таким же лёгким, летящим был почерк Амии.

«Здравствуй, Огненный Смерч!

Не пишу твоё имя из осторожности, надеюсь, ты не против такого прозвища. Мне оно очень уж по душе. Так ясно помню, как ты сражался. На наш сад словно обрушился вихрь пламени, никогда не видела подобного прежде. Позже я удивлялась: пожар – это ведь бедствие, наши цветы и деревья не любят даже знойной погоды, как и наша земля. Но это было так чудесно! Неукротимая сила, заклинания рассыпались в пыль… наверное, я никогда этого не забуду.

А ты не забыл наш разговор? Если готов держать слово, отметь место на карте, встретимся там.

Амия».