Книга За солнцем, страница 83 – А. Кластер

— Ты понимаешь, что сделал? – зашептал пересохшим горлом. – Изменил очертания Города. Это… это…

Анкарат стиснул зубы.

Это то, что всегда собирался сделать! Зачем был рядом всё это время, зачем помогал, если это так страшно? Но Анкарат давно понял: страх затмевает другу разум, он не властен над этим.

— Я исполнил то, что обещал. Волю земли.

Произнесённые здесь, эти слова наполнили новой силой. Конечно, Анкарат понимал, о чём говорит Гриз, чего боится: границы города священны, только Правитель вправе менять их. Но здесь, в сиянии этих стен, в сиянии новой силы, в сиянии солнца, что стало теперь не подземным, звучало вокруг – все эти правила и запреты казались неважными, созданными не для него. Может, и разумно было бы хоть немного встревожиться, но он не мог. Ему нравился Старший Дом, его огонь, багряные стены, шум оружия, барельефы с картами, древними записями, схемами улиц. Дом походил на огромный военный корабль. Как только Амия решилась сюда вернуться? Какая она всё-таки смелая.

— Сюда, – Килч толкнул обитую медью дверь.

Именно Амию Анкарат увидел первой в распахнувшемся навстречу пространстве. Как золотой луч, прозрачный и тонкий, она сияла посреди огромного зала, склонив голову, уронив руки плетьми. Вокруг зиял круг тишины, накалённого молчания.

Молчания собравшихся. Здесь были Ариш, друзья из квартала, Шейза и несколько других ребят из гарнизона, воины Отряда, знакомые и незнакомые, ещё какие-то люди. При появлении Анкарата их молчание тронула рябь, но сразу стихла. Словно камень упал в глубокую воду.

Здесь была мама – Гриз сразу метнулся к ней, эхо торопливых шагов рассыпалось по залу, зашуршал его шёпот – зал выхватывал звуки, оставлял только их форму, не суть. Мама встрепенулась, махнула Килчу, но тот не ответил, даже на неё не взглянул. Он смотрел на Правителя.

Как и на Скале Правосудия, Правитель замер, опустив ладони на меч. Анкарата он словно и не заметил. Это его молчание гасило все разговоры, а может быть, даже мысли.

— Мы собрались, чтобы установить связь лазутчика и Сада-на-Взморье – или отсутствие связи.

Зал был огромен, и Старший Дом был огромен, но его голос… этот голос был больше, шире, он вбирал в себя свет и огонь, силу камня и солнца. Слышалось: одно слово – этот голос обрушится, в его воле – обрушить весь город по одному слову.

«Это место его силы, – забилось самоцвет-сердце, – место его крови. Ты тоже так можешь».

Кто-то отодвинул Анкарата с пути, загремели доспехи и цепи. Люди Отряда привели лазутчика. Лохмотья совсем истрепались, всё лицо в кровоподтёках. Весь высохший, почерневший, как след его магии. Проходя мимо Анкарата, запнулся о собственную ногу, потом вскинулся – и улыбнулся, такой же чёрной улыбкой, губами в запёкшейся крови. Сейчас, вблизи, Анкарат увидел в его волосах костяной амулет, чем-то знакомый, но бурый и грязный – никак не узнать, не рассмотреть знак.

— Ты… здесь… молодец, – сипло выдохнул лазутчик.

Анкарат не знал, что сейчас сильней: злость на этого человека или жалость к нему.

Цепь дёрнули, лазутчика потащили в центр зала, швырнули на пол перед Амией. Та вздрогнула, отступила на шаг. Анкарат подошёл ближе, увидел, как дрожат её пальцы, как огромны стали зрачки.

— Амия. Дочь Сада-на-Взморье, – прогремел голос Правителя, – знаешь этого человека?