Книга За солнцем, страница 175 – А. Кластер

Ни договора, ни ритуальных слов, ни обещаний.

Анкарат ворвался в город, а следом ударила волна силы Отряда.

Улицы блестели металлом, узкие, зажатые между домами с зубчатыми крышами. Земля шипела разгорячённо, как будто Чатри не пыль взбивала копытами, а обжигающий пар. Медный город обратился плавильным котлом, с высоты летели копья, раскалённые стрелы, нет, клыки здешних орудий, в чаду скачки похожие на град разрушительных знаков. Знаки эти спорили, перебивали друг друга: одни горели, другие гасили огонь, и так же – люди. Здесь не было ни Отряда, ни звеньев, город защищали маленькие разобщённые группы. Доспехи, оружие – всё словно надёргано из ящиков контрабандистов, да и сами воины походили больше на Зодру и его подельников. Одни бросались наперерез и сражались, другие замирали, решая, отступить или биться, а потом кто-то восклицал: я с вами! – и рядом с воинами гарнизона вставала новая дюжина. Воля города дробилась и рассыпалась.

Сутолока лиц, голосов, выстрелов, кто-то преградил путь – и одним ударом Анкарат выбил его из седла, рядом с Чатри помчался конь без хозяина, с белёсыми, дикими глазами, залитой кровью спиной, Чатри куснула его – отстал. Город пульсировал грохотом сердца, гром и лязг взрывающих землю знаков лопался в голове, каждый скачок отзывался болью, каждый вдох – раскалённым металлом вместо воздуха, углём, раздирающим жилы. Эта земля не хотела их, не хотела его, она злилась, желала стереть, испепелить, но их воля и пульс уже переплелись и стягивались всё туже, новой уродливой клятвой, узлом на клинке. Посмотри на своих людей, они – пыль на ветру, моя воля сильнее всего, что ты знаешь, крепче всего, что здесь есть, они отступают, гибнут, они тебя предают, а я не отступлю – никогда, никогда, никогда.

К центральной площади прорубился под посветлевшим небом, шум боя кипел позади. Шрамы от медной щепы снова жглись, мир плыл, раскачивался, рябил. Сквозь эту рябь к облакам поднималась острая пядь, разветвлённое лезвие огромной алебарды. Медный дворец даже вблизи не походил на жилище, нет, то было оружие, накалённое гневом земли. Стены скрыты литыми пластинами, размашистыми символами, башни-лезвия скалятся, в окнах-бойницах мелькает пламя.

У подножия крутой лестницы замер всадник – как и сам Анкарат, без шлема и такого же, кажется, возраста, но в доспехе, как будто собранном в грабежах. Нагрудник с размашистым знаком города, оплечья, наручи, перчатки – всё из разных металлов и кож, всё подогнано кое-как. Вместе этот доспех держала живая нить – сперва показалось, стальная, но приблизившись, Анкарат увидел: колдовская, полная силы.

Всадник отрывисто рявкнул на местном наречии – и стены дворца, и земля дрогнули, зашипели жаром и злобой. Чатри жалобно заржала. Жидкий металл в жилах накалился сильней, боль стрельнула сквозь лёгкие, вырвала из груди дыхание.

Но и себя, и Чатри жалеть было поздно. Анкарат вскинул меч, отвёл в сторону, рванулся вперёд.

И позвал огонь.

Новый город, объяснял Килч когда-то над чёрной водой, среди сладких запахов, белых стен, новый город – как чужой колдовской круг. Пока вы не станете с ним едины, огню сложно будет тебя услышать. Лучше выбери другой способ для битвы.

Анкарат спорил: огонь всегда меня слышит, всегда приходит. Солнце земли одно, откликнется везде. Килч вздыхал: да, ты прав. Делай как знаешь. Просто запомни, что может случиться иначе.