Книга За солнцем, страница 174 – А. Кластер

– Нет. Мы идём. Они этого не ждут. Держите строй, двигайтесь следом – но не слишком близко. Прикройте нас, если сможете, если нет – обойдёмся.

Аметран не ответил, но Анкарат ждать ответа и не собирался. Сила Сада щекотала сердце, гнала вперёд. Ярость, полыхнувшая в темноте, раздутая шумом невидимых кузнечных мехов, зачернила эту силу, обжигала.

О чём он думал до того? Атши? Опасность? Гриз?

Да, Гриз! Гриз где-то здесь, Гриз поможет ему победить!

– Направь Гриза ко мне, когда мы будем у ворот.

Хлестнул Чатри и рванулся вперёд.

— Ты сам как Проклятье, – бешенство Амтерана звучало чёрно и ровно, – безмозглый. Сдохнешь там.

Но сила Отряда медленно поднялась, покатилась следом – волной, лавиной, набирающей мощь.

Медный город походил на огромный ощерившийся механизм. Звено мчалось в молчаливой, как будто мёртвой степи, и общим их зрением, одновременно смазанным и обострённым, Анкарат выхватывал детали. Стена из металла, окованные цепями ворота, зияющие бойницы в остроконечных башнях, на стенах – орудия и наблюдательные линзы. Анкарат слышал и рябь за спиной – Аметран направил за ними следом воинов Сада, их сила дрожала, рябила страхом – нас раздавят, раздавят. Эта рябь только заостряла решимость, общую злость звена. Да, этот город – железная крепость, но мы пробьём её как таран, прогрызём, наша воля сильнее, сильнее, сильнее всего.

Посмел угрожать мне, посмотрим, кто здесь станет землёй!

Железных птиц становилось всё больше, силы звена не хватало, чтобы разбить всех, воздух горел, сыпались жалящие осколки – но в потоке общей воли звена, слитной, кипящей, не существовало ни боли, ни осторожности.

Одно из орудий поворачивалось навстречу – но медленно, слишком медленно.

Анкарат позвал огонь, и поток пламени поднялся, ударил ворота штормовой волной, полился по железной стене, оплавил перья механических птиц. Орудие замерло, воздух подёрнулся запахом жжёных волос, кожи, горящей плоти – металл раскалялся, белел. Вместе с пламенем выгорало дыхание – никогда Анкарат не удерживал такую массу огня, никогда не забирал у солнца так много. Как долго получится её удержать, сколько осталось ударов сердца? Даже сила звена, прежде казавшаяся безграничной, выгорала сухим листом.

Что делать?

Ждать, пока приблизится Аметран, зачерпнуть силу Отряда?

Ворота открылись, и сквозь пламя прорвались всадники Медного города – двадцать человек, пятьдесят? Высоту разметал вопль рога, резкие, отчаянные приказы. Кто-то пытался их удержать, как Аметран пытался удержать Анкарата. Неважно, всё это неважно, рукоять меча прикипела к ладони, к линии клятвы, и движения направляло кипение крови – собственный гнев, и сила Сада, и голос солнца, слепящий, разгорячённый. Машина смерти разметала чужих людей, искры их жизней падали в чёрную землю, гасли, и земля шипела, ярилась.

Когда вокруг стало больше воздуха, рядом заметалась тень, длинная, с узким пятном лица, кто это, враг, чужой колдун, нет, пальцы чертят знакомые символы, земля, медь, прорыв, яркие нити – Анкарат едва успел остановить клинок.

— Сейчас, – выплюнул Гриз, задыхаясь.

В этот раз не пришлось полосовать ладонь, чтобы отдать земле кровь. Кровь Анкарата горела всюду, становилась чёрной землёй, и сила этой земли, раскалённая, шипящая, буйная, злая, хлынула навстречу, побежала по жилам, стиснула сердце новым узлом.