Книга За солнцем, страница 102 – А. Кластер

Ворота открывались медленно, и он пустил Чатри шагом. Та фыркнула, недовольная потерей скорости, встряхнула гривой. Анкарат махнул прохожему, застывшему на пути. Прохожий запрокинул голову, открыл рот: человек Отряда на городских окраинах почти такая же редкость, как катящееся по улицам солнце.

— С дороги, – рыкнул Анкарат, – а то Чатри собьёт тебя или цапнет.

Прохожий выдохнул извинение, метнулся в сторону.

Вот как всё изменилось.

Когда Анкарат появлялся на этих улицах обычным жителем, никто его даже не видел. Когда был Стражником, люди косились на его доспех, улыбались, кто-то и удивлялся: как же он молод! А теперь не видели снова – иначе. Не было ни возраста, ни лица, золотой гул новой брони затмевал всё. Анкарат был осколок Вершины, не человек.

Возле ворот Чатри пришлось остановить – те ещё не открылись.

— Подожди, – крикнул Стражник со смотровой башни, – у нас тут… сейчас…

Анкарат разозлился. Он хотел видеть квартал, новую живую землю. Хотел видеть, чего добился.

Но оставалось только ждать.

Закрыл глаза, запрокинул голову к небу. Небесное солнце тронуло веки, потянулось сквозь кровь Анкарата к солнцу подземному.

Сквозь его кровь – и сквозь клятву.

За две дюжины, что прошли после Испытания, Анкарат не видел Правителя. Словно тот погрузился в горящие стены Дома – пожалуй, этого Анкарат даже желал. Будь Правитель только голосом солнечной руды, волей земли, даже очень жестокой, другим голосом солнца – принять всё, что случилось, было бы легче. Но Анкарат помнил его лицо, посечённое временем, седые нити в волосах. Помнил: Правитель – лишь человек.

Человек, отобравший Китема.

Человек, из-за которого мама себя покалечила.

Человек, заставивший Анкарата принести клятву.

Его отец.

Далеко ли простираются пределы клятвы? Как это выяснить, никому больше не навредив, Анкарат пока не понимал. Пытался узнать у самоцвет-сердца – но со дня Испытания оно молчало, и в этом молчании Анкарат слышал разочарование, глухую злость. Отражение собственной злости. Думал даже спросить у Килча – пока не увидел его лицо. Он всё знал. Он был так счастлив. «Ты всё сделал правильно, у тебя получилось». Наверное, тоже хотел продолжить: «Я так горжусь», – но, наткнувшись на взгляд Анкарата, осёкся, договорил сухо:

— Я предупреждал тебя. Лучше забыть о прошлом. Не цепляйся за то, что не имеет значения. Ты там, куда стремился, твоя сила умножилась, Дом признал тебя. Остальное не важно.

Анкарат понял: так Килч пытается его утешить.

Но забыть? Ни за что.

Ворота наконец отворились, за ними полыхнула земля. Знакомая, но другая.

Анкарат спешился, подозвал Стражника, отдал ему повод Чатри – та недовольно фыркнула, взрыла землю острым копытом. Стражник косился опасливо, Анкарат успокоил обоих:

— Я скоро.

И ступил на новую землю.

Земля светилась, но то был незнакомый свет, непонятный.

Под ногами хрустело искристое крошево, словно с песком перемешали медь. Единственную дорогу рассекла трещина – рыжая, будто полная засахарившимся мёдом. Она тянулась, кажется, до самых каньонов.

Анкарат ждал, что увидит квартал оживлённым и шумным, но вокруг было тише, чем когда он вернулся после пожара. Дома казались необитаемыми, отрешённо смотрели узкими щелями окон. Лишь изредка мимо мелькали люди – но незнакомые, чудны́е какие-то.