Книга За солнцем, страница 99 – А. Кластер

— Я должен убить тебя, – ответил Правитель устало, – но готов отпустить. Уходи из города. Живи как хочешь.

— Нет! Раз я преступница, пойду в землю преступников. Но потом ты придёшь ко мне. Ты увидишь его. Ты увидишь, что я права.

Анкарат уже знал: так и случилось.

Эта память вернула ощущение тела, направления, силы.

Вокруг простиралась горящая степь, и небо тоже горело. Облака из червонного золота, земля, каждый шаг возвращавшая громовым эхом, и волны пламени – всё это казалось беспредельным, но всё это был Дом, его рдяные стены, самая суть его сердца.

Анкарат шёл вперёд, а воспоминания Дома кружились, кружились перед глазами.

Конечно, он должен был понять раньше.

Это же так очевидно. Вот почему он слышит солнце. Вот почему смог изменить землю. Вот почему его пощадили дважды.

Правитель – его отец.

Нет, – отозвался Дом тяжёлым, медленным голосом, – не заблуждайся. Пощадил тебя не поэтому.

Анкарат посмотрел в небо. Солнца не было. Нет, всё вокруг стало солнце.

А Дом продолжил:

Пощадил, потому что Рамилат оказалась права. Ты – оружие, будешь полезным. Но и я оказался прав. Дурная кровь, искажённое существо. Подведёшь – пощады не будет.

— Я помню, – прорычал Анкарат.

Молодец. Но я не оставлю шанса. Поклянись в верности. Настоящая клятва исправит тебя.

Анкарат задохнулся огнём и гневом. Он жаждал другой судьбы, жаждал прийти на Вершину – но ради свободы выбора пути, не ради клейма клятвы!

— А если нет? – крикнул в небо.

Моя воля сильней!

Степь задрожала, небо подёрнулось чёрным и гневным дымом. Но ответил Дом равнодушно:

Если нет, не выйдешь отсюда. И никто из этих щенков не выйдет. Рамилат забудет тебя, как только поймёт, что ты – нагар, отработанная порода. А твоя земля сгорит до конца. Так будет проще. Слишком много из-за тебя изменений, пора прекратить. Ты прав, у тебя сильная воля. Но очень скоро ты пожалеешь об этом. Сильная воля может быть и проклятьем.

Анкарат увидел в огне силуэты друзей, дымные, полустёртые жаром.

Увидел мамины глаза. Тот первый взгляд, счастливый и гордый, полный хорошим светом.

Землю квартала, впервые сияющую, живую.

Не подчиняйся, – ударило в грудь, скользнул у виска лихорадочный шёпот Атши:

…сила изменений, но боитесь её, потому так стремитесь сковать, найти русло…

Теперь он понял: Вершина – не источник жизни и силы.

Это каменные оковы.

Тюрьма для солнца.

Горечь вгрызалась в сердце, впервые огонь ошпаривал болью, забирал воздух.

Что выбираешь?

— Хорошо. Я поклянусь.

Клятву он не запомнил. Только проблески: как волна огня обрушилась, придавила. Как ударил в землю открытой ладонью. Сквозь ладонь клятва пробила сердце, воля земли, нет, воля Дома, Правителя влилась в кровь, пропечаталась новым знаком в костях. Как крикнул в горящее небо: поклянись мне тоже, что не тронешь их, сохранишь мою землю!

Больше ответов не было, но он верил: что-то там, в глубине, глубже тюрьмы для солнца – слышит.

Верил: исполнит. Ведь клятва – тоже договор между землёй и кровью, между землёй и человеческим сердцем. Правитель был человек, но воплощал волю земли. Говорил с Анкаратом голосом Дома. Он исполнит договор.

Клятва горела теперь над голосом солнца, вспыхивала, стоило к нему потянуться. После клятвы было сражение – огонь степи закрутился смерчем, рвал облака, взрывал землю.