Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 96 – Екатерина Звонцова

Он почувствовал: улыбнулся самыми уголками губ.

— Я не жалею, госпожа.

«Госпожа»… и на «вы». Это резало слух, но именно так Ру стал общаться, едва ему позволили примкнуть к отряду. Словно разом отчеркнул их с Окидой странное, далекое от церемониалов знакомство от всего, что происходило теперь. Выкал он всем, кроме Харады – наверное, такому недоразумению выкать по умолчанию сложно.

— Ты вряд ли такого ждал. – Окиде неприятно было краем глаза замечать злорадную переглядку конвойных. – Ну… что будешь путешествовать в столь скотской компании.

— Не будь к себе так строга, девочка, – вмешался ее кан, потянул пухловатую руку и щипнул за грудь так, что пришлось сжать зубы. – Ты ничего. Лично я рад прокатиться с тобой!

Ичи дернулся, и Окида поспешила коснуться стопой его стопы. О таком способе общаться она сразу не подумала. «Спокойно». Понял ли он? Так или иначе, опять склонил голову ниже, и черные пряди с уже почти белоснежными кончиками упали на повязку. Вот и все. Похоже, в Ийтакос пришла зима. Красные переливы на этих волосах едва тлели.

— Я же давно искал способ умереть, – серьезно сказал Ру. – Но, право, не ожидал, что мои мечты сбудутся так скоро.

Конвоиры засмеялись, «угорь» сощурился и расправил кривоватые плечи.

— Это ты вовремя, крысеныш. Император с радостью выполнит твое желание, он заботится о каждом подданном, даже о таких паршивцах.

Конвоир Ру, почти такой же щуплый, как он сам, молчал. Он выглядел хмурым и то и дело кусал пухлые губы, отвернувшись туда, где в обычной повозке могло бы быть окно. В катомусё его не было – она напоминала скорее бронированную снаружи и обшитую изнутри деревом коробку. Тусклый свет проникал через зарешеченный потолочный люк.

— Где эта тварь? – буркнул конвоир Окиды, зевнув и вытерев нос.

Его напарник приложил к губам узловатый палец:

— Следи-ка за языком, услы…

Дверца справа от Ичи распахнулась, обрывая их вялый разговор. На сиденье впихнули – нет, швырнули – Хараду, за ним залез мрачный кандзё с узким красивым лицом и длинными, почти полностью синими волосами. Какой-то левобережный перебежчик. Какой-то…

— Ну, трогай! – рявкнул вознице тот и, ничего не объясняя, грохнул дверцей.

— А… – начал румяный ёрикан, но синеволосый осадил его угрюмым взглядом из-под широких бровей, после чего кивнул на Хараду.

Окида с тревогой поняла, что тот, как и Мэзеки, вроде без сознания, а лицо разбито.

— Ублюдок напал на господина Кацуо, думал сбежать, видно.

Катомусё уже ехала, быстро набирала скорость. Окида разрывалась: сосредотачиваться на попытках отследить направление или на теме разговора?

— Да ладно! – «Угорь» усмехнулся. – Какая незадача.

— Точно незадача, – отозвался румяный. Он с трудом скрывал тревогу и косился на самого юного из конвойных, глядящего теперь в пол и нервно оправляющего дымчатые рукава. – Да-да, малец. Похоже, таки не удастся тихо отсидеться, а? Драться хоть умеешь?

Тот едва кивнул.

— Не скулите, ради всех богов, – лениво бросил синеволосый, вытягивая ноги в сторону Мэзеки, вынимая из кармана коробку курительных скруток и начиная придирчиво в ней копаться, – во-первых, с вами я, лучший в отряде, и вы мне не так и нужны. А во-вторых, господин Кацуо, полагаю, скоро нас догонит верхом, он не отдаст в чужие руки собственную добычу.