Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 218 – Екатерина Звонцова

Асагао ничего не мог сказать. Вообще боялся нарушить тишину, боялся увидеть глаза Отоки. Ведь все из-за него. Кто-то раскрыл его заговор. Кто-то всех выдал, и Асагао – опять замутило, захотелось выбежать из комнаты, закричать – понимал, что это либо кто-то из «винтиков» Кацуо, на что предательски хотелось надеяться, либо…

Но нет. Нет, нет, нет.

— Ты хочешь похоронить их? – тихо спросил Асагао.

Отоки подняла усталые глаза и покачала головой, покрутила в воздухе пальцами.

— Позже. Да. Нужно идти дальше.

— Нужно, – раздалось за спиной. – Отоки. Вставай. У нас много дел. Оставим все двери открытыми, огня нет… тут будет холодно.

Кацуо, видимо, стоял все это время за спиной, а Асагао, провалившись в себя, не заметил. Отоки кивнула, встала, оправила канкоги, всю в крови. Кацуо махнул рукой куда-то себе за плечо.

— Переоденься в запасную форму. Будешь привлекать внимание. И расчеши волосы.

Она молча выскользнула прочь. Асагао снова сглотнул. На языке вертелось непрошеное: что Кацуо слишком строг, что мог бы проявлять больше участия – к последней-то выжившей подчиненной! Но, столкнувшись взглядами, Асагао поджал хвост. Кацуо прошел вдоль трупов, поправляя ткань на некоторых лицах, после чего первым шагнул в коридор.

— Куда мы теперь? – прохрипел Асагао ему в спину.

— Боюсь, у нас один вариант. Хорошо, что лошади свои и мы не слишком их загнали.

Ничего не поясняя, Кацуо вышел во двор, осталось только плестись за ним.

Харада сидел все там же, на корточках возле самого большого пса. Когда Кацуо поравнялся с ним, Асагао услышал или скорее прочел по губам:

— Это… ну, твой. Он был чуть-чуть жив. Уже нет.

Кацуо молча опустился по другую сторону и, не снимая перчатки, тоже положил ладонь на большую рану у пса на боку. Рука не дрожала, взгляд оставался пустым.

— Его же Огоги звали, да? – пробормотал Харада. Его ладонь легла на лобастую голову пса, пальцы осторожно сомкнули веки. – Пока, приятель. Ты мне нравился, точно больше, чем твой хозяин. Уверен, ты переродишься в кого-нибудь хорошего. Лапшечника. Или танцовщицу.

Кацуо ответил сухим, глухим смешком и качнул головой. На несколько секунд закрыл глаза, будто не слыша вообще ничего, а затем резко поднялся.

— Надо спешить.

Отоки тоже выскользнула из здания, в чистой канкоги и с привычно убранными в хвосты волосами. Не считая красных глаз, она выглядела так, будто ничего не произошло. За ворота она побежала первой – наверное, пошептаться с лошадьми, убедить их еще потрудиться.

— Спешить куда? – тихо спросил Харада у Кацуо.

— Нужно узнать, – тот уже закурил, резко прибавил шагу, – что с семьей наместника. Нас тут никто не подстерегал не просто так. У Юшидзу Ямадзаки оказалось слишком плотное утро, чтобы еще и ждать нас. А отдавать другим обидно.

Асагао почувствовал холод по хребту, чуть не споткнулся на ровном месте.

— На что ты намекаешь?! И вообще, – теперь он даже готов был отрицать, хотя еще недавно не сомневался в очевидном, – с чего ты взял, будто все это… – он оглянулся, – Желтая Тварь сделал своими руками?

— Мой принц, – Кацуо, уже открывая ворота, оглянулся. Кисэру он сжимал в левой руке, – здесь было человек пять, не отряд. Элита, иначе мибу бы справились. Раны, наносимые Юшидзу, я отличаю легко, у него узнаваемая манера убивать, он почти всегда разрубает ребра, если нет возможности сделать что-то интереснее. – Он помедлил. – И определенно некоторые виды оружия, например, саи… не спутаешь ни с чем.