Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 215 – Екатерина Звонцова

Понимаю, я сетую, как мой предшественник, дядя Кенко, которого ты бранила за прескверные урожаи его последних лет. Сетую, как его предшественник, и предшественник его предшественника, и дальше, дальше, в бесконечный ряд… Понимаю, мы не говорим об этом. Понимаю, для нас это как обсуждать проблемы с желудком и мучения в отхожем месте – прости за грубость! Наместники Правого берега должны быть сильными. Должны возделывать сад, поливая его по́том. И ни в коем случае наместники не должны возводить напраслину на наше достояние, на самоцветные вишни, спасительные, красивые и сладкие. Но это не напраслина.

Сати, эти деревья могут убивать. И им это нравится.

Я понял не сразу, я вовсе не уверен, что это… – как говорят изыскатели, мастера по всяким тайным искусствам и необычным изобретениям – злая воля. В конец концов, вишни – порождение чужих сил и рук; может, они просто воспринимают нас не так, как богов. Видят в нас что-то жалкое, не многим разумнее крыс, воробьев? Крысы, воробьи… Сати, я уже не раз видел и даже проверял. Любой труп, особенно окровавленный, эти корни утягивают в землю и, видимо, там пожирают.

Ничего такого в этом нет, я понимаю. Круг жизни, все, что в землю попадает, прахом и становится, питает новые травы и деревья. Но зрелище – как корни пожирают, например, мертвую птицу – чудовищно. Я бы смирился, я принял бы такую цену за здоровье младенцев и стариков и за наше благополучие, как принимали мои предшественники, все ради Империи, все… Но когда я занялся вопросом – навестил дядю Кенко и поговорил с ним, нашел кое-какие бумаги его предшественников, пообщался и с простыми людьми, чьи семьи веками занимаются садами, – мне открылись вещи неприятные. И я должен поделиться с тобой, хотя и не уверен, что ты не знаешь.

Первые вишни появились у нас примерно пятьсот лет назад. Два робких сада, выросших в одну ночь: один у прекрасного озера, где стоит наместничий дворец, и второй – на самой границе с Центром. Наш предок, его придворные волшебники и рэйки почувствовали от созревших ягод таинственные силы, изыскатели предложили покормить ими ослабших стариков в окрестностях и дать сока хворым младенцам из ближайшей больницы… И вот стало ясно, какую… как говорят гирийцы?.. панацею нам подарили боги. Мы начали использовать ее для своих людей. Потом прознали иностранцы, и через пару десятилетий – благодаря тому что саженец вырастает во взрослое дерево примерно за сезон-два – мы продавали вишню всему миру, перестав быть просто краем землепашцев, оружейников и рыбаков.

Но знаешь что? Пока садов было всего несколько, пока наши предки не решили занять ими весь Правый берег – раз по каким-то причинам вишня желала расти только тут, – наместники не болели, а поля и рощи с другими фруктами давали хорошие урожаи. Когда же садов стало много, корни начали вытягивать все: от соков и солей земли до мертвой плоти, лишь бы напитаться. И если бы только мертвой! Знала бы ты… знала бы ты, Сати, как я ощущаю себя, когда на ежегодной церемонии Благословения обнимаю деревья; когда в дни труда ступаю босиком на корни, прикасаюсь к ветвям. Моя связь с садами – особая, и потому что я наместник, и потому что мы еще в детстве обнаружили: моя метка аномальна, дает мне возможности, которых у других садовников нет. Но стоит мне подумать – только подумать! – что каждый мой подданный, каждый… отдает этим… существам… часть жизненной силы… во мне поднимается ярость, Сати, и отчаяние. С каждым годом к концу дня глаза многих моих подданных становятся тусклее, а кожа словно обтягивает кости. И это не исправить ни отдыхом, ни пищей, ни сном.