Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 212 – Екатерина Звонцова

По телу его пробежала судорога, и он сам подался навстречу шпильке, но Окида успела отдернуть руку, не поцарапав кожу. Он застонал, хватаясь за голову второй рукой. Прохрипел:

— Это все чаще! И это уже невозможно терпеть.

Окида молчала, мечась взглядом по его лицу, рукам, всей фигуре, сгорбленной и дрожащей. Это… это было совсем не то, что мог предугадать Кацуо Акиро, нет. Окида сумела выдернуть руку из ослабших пальцев, отбросила оружие дальше, шепнула:

— Нет. Нет, не надо…

Она не знала, что ведет ее, что подсказывает. Она украдкой схватила вторую шпильку, отбросила тоже. Вытянула руку и отвела упавшие волосы с обращенного на нее лица. Стерла влажный след со щеки. Так не должно быть, вот что она точно ощущала. Не должно. Слишком просто – убить его сейчас, когда он даже не защищается, когда просит об этом. И неправильно.

— Что именно с вами происходит? – вкрадчиво спросила она.

— Я надеюсь, что просто умираю, – хрипло отозвался он. – Точнее, угасаю, как все наместники прошлого, только начал раньше, и мне хуже, возможно, из-за метки… – Он повел левой рукой, показывая цветок на запястье. – Но я покинул свой берег почти год назад, я отдал свой берег, я предатель… – он сглотнул, опять ненадолго жмурясь, – а мне все еще плохо… Почти не становилось легче надолго. Разве что, может, когда появились вы, и еще в некоторые часы, но это была все равно ненастоящая легкость. Но, может…

Он делал все бо́льшие паузы, сглатывал все чаще, тер голову. Тревога Окиды крепла, время утекало, в рассудок иногда стучался вопрос: «А Ичи? Как там Ичи? Еще сидит на холоде, ждет?»

— Но мне станет легче, когда я сделаю то, что наконец решил, решил в последние дни, что вы были тут, – снова тихо заговорил Юшидзу Ямадзаки. Окида посмотрела ему в глаза. – Когда… когда отдам трон брату. Как и стоило с самого начала. Как я бы, наверное, и сделал… если бы он не обвинил меня во лжи, если бы не напал! Впрочем, уже не знаю… нет… я…

Казалось, она ослышалась. В голове зазвенело, а в груди вскипело пламя. Но это не были радость или облегчение, не была даже их тень. Горечь и снова ярость, они и только они, захотелось замахнуться и ударить, ударить не затем, чтобы убить, а чтобы Юшидзу Ямадзаки… Желтая Тварь… услышал себя со стороны. Теперь все вот так просто? «Отдать»? После всего?

— Не знаете? – пробормотала Окида.

Но он все так же внимательно смотрел на нее, хотя в глазах опять поднимались слезы. Раскаяния? Или только боли?

— Злитесь. Вы правы. Но я не владею собой до конца, не хозяин даже словам, не то что мыслям. Думаю, вы это заметили. Я не могу быть себе… никем. – Он запнулся и кивнул на меч, как оказалось, все это время лежавший подле них. – Ни судьей, ни оправдателем. Хотите – будьте вы, я все еще…

Окида встала и отступила в несколько шагов к окну – поняла, что иначе лишится рассудка. Стекло звонко дрожало, щели возле рамы пропускали ветер. Окида посмотрела на улицу. Она выбрала то окно, из которого видна была их с Ичи скамья.

Она пустовала. Исчезли и баку-тай.

— Где госпожа Му? – одними губами шепнула Окида, поняв, что знобит ее не от сквозняка. Опять взглянула на Юшидзу Ямадзаки. Тот тоже поднимался – шатко, опираясь на стол и другой рукой держась за сердце. Меч так и остался лежать. – Где?..