Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 209 – Екатерина Звонцова

— Я… – Окида осеклась. Волосы тяжелыми волнами стали падать на плечи. Еще тяжелее были слова. – Да, я могу поверить. Попытаться. Но если так, я не понимаю одной вещи.

— Какой? – Взгляд его был мутным, но снова улыбка стала доброй. – Всего одной… а я вот не понимаю множества, до сих пор. Прежде всего главной: «Почему я?»

Она все держала за спиной руку со шпильками. Кацуо Акиро говорил, яд настолько стоек, что не выветрится годами, что хватит легкой царапины, чтобы смерть понеслась по жилам, и, если сейчас просто занести руку правильно, если быстро ударить в горло…

— Почему вы молчали? – Окида всмотрелась в его глаза. – Почему не рассказали брату?

Зачем она тянула, зачем спрашивала? Что мог решить ответ?

— Рассказал. – Он не изменился в лице, тут же снова рассмеялся, пусто и болезненно. – Сначала испугался, отрицал сам, искал объяснения, оправдания – сестре, себе – и не помешал распространяться версии о безумии принцессы. Затем рассказал, рассказал на злосчастном Благословении, после которого осыпалось так много урожая… – Плечи его напряглись, челюсти сжались, продолжил он не сразу. – Но Никисиру понял иначе. Решил, что я вру, чтобы очистить себя. Ведь она и ему писала о том, что боится меня, ни разу не намекала, что хочет возвести его дочь на трон. Подозревать мог только маленький принц Асагао, из которого она растила свою боевую собаку, и, возможно, его названый брат Мэзеки…

Окида вздрогнула. Детеныш предстал перед ее глазами, вспомнились все его слова о любимой тете. Нет, вряд ли он что-то подозревал. Скорее сражался в неведении.

— Хорошо, – медленно отозвалась Окида, пытаясь сморгнуть образ Мэзеки, не думать о том, что предает его. Прямо сейчас. – Хорошо. Поэтому он так яростно пошел на вас войной? Но почему… почему вы молчали дальше, победив его?

— Победитель всегда прав? – Юшидзу Ямадзаки посмотрел ей в глаза. Губы, темные, искусанные, растянулись в дрожащей усмешке. – Тогда победителем я быть не хочу. Не хочу! Потому что я сожалею. Потому что скучаю по сестре, что была безгрешна, и по брату, что верил каждому моему слову и не имел никого ближе меня. Потому что у нас была лучшая на свете семья, и я молчу, желая, чтобы мою мертвую сестру продолжали любить так, как любили живой. Я молил и брата сохранить тайну, пока еще рассчитывал на его веру. Но моя будущая жена…

— Те две невесты, – перебила Окида, может, просто чтобы продолжение, тяжелое как кандалы, не прозвучало, – значит, вы убьете их? Они разболтают.

— У них и их семей не столько влияния, чтобы мне навредить, – равнодушно возразил Юшидзу Ямадзаки. – И, похоже, они даже не поверили мне. Если же они начнут делать что-то, что поколеблет Ийтакос, толкнет людей к новому разладу…

Он не закончил, но лицо ожесточилось.

— Все ради Империи, – глухо сказала Окида.

Она не понимала, что чувствует, только продолжала кружиться и болеть голова. И пришло осознание, что одна рука, тяжелая и окаменевшая, все еще за спиной, стискивает шпильки.

— Знаю, неразумно быть настолько откровенным с ними, тем более когда выбор мой сделан и эти девушки мне не нужны. – В этот раз Юшидзу Ямадзаки закончил прежде, чем Окида бы его остановила. – Но дело в том…

— Почему я? – Окида все же оборвала. Поняла, что больше не вынесет. – Почему?!