Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 208 – Екатерина Звонцова

— Конечно, – пробормотала Окида. Он глухо засмеялся, и ее сокрушительным потоком захлестнула злая тошнота. – Возразите, что она?

Юшидзу Ямадзаки смотрел на нее, но будто сквозь. Гладил по ладони. Молчал. Словно знал, что она сказала не все, и ждал… проклятье!.. ждал! Да как он смог догадаться, какие еще слова рвались с губ? Окида облизнула их. Помедлив, произнесла:

— Я знаю, что правитель часто должен быть жесток. Что иногда заменить слабого преемника сильным, убить, словно так и не прозревшего котенка… у таких, как вы, это нормально, пусть и непонятно таким, как я, и поэтому вы правите, а мы подчиняемся. – Он открыл рот. Она не дала оборвать. – Да. Мы смотрим по-другому. Нам не нужно думать о том, что будет со страной через десять, пятнадцать, двадцать лет, а вас отравляют долгом с детства, и поэтому я могу поверить в то, как погибла ваша племянница, хотя мне так больно…

Она осеклась: вспомнила сияющие портреты Сати Ямадзаки, встречавшие ее в городах по праздникам, вспомнила пару ярмарок, куда императрица, величественная и нежная, приезжала, чтобы с господином Никисиру посмотреть состязания рыбаков, корабелов, бойцов и потом наградить из своих рук.

— Но Акио Акиро, – с усилием продолжила Окида, когда притупилась первая боль и замолчал злой крик «Он лжет, точно лжет!», – был великим императором. Ему мы обязаны больницами, школами, обязательным выходным, который теперь есть у всех на обоих берегах, и они с императрицей определенно любили друг друга, вы сами сказали…

Юшидзу Ямадзаки молчал, все гладя ее ладонь. Окида попыталась сжать кулак, но он так и не убрал пальцы. Такие сухие и горячие, будто его терзал жар.

— Конечно же, – слова дались ему явно с трудом, – она его не убивала. Но и я… я…

Пальцы дернулись, голова резко склонилась, волосы упали на лоб. Выпустив руку Окиды, он порывисто коснулся груди, места, где, как она запомнила, был старый косой шрам.

— Нет, – наконец выдохнул он с сипящим хрипом. – Нет, я его не убивал, если вы вдруг думали так! Только если случайно, ничего такого не желая, но я… я… нет!

Он странно забился, как рыба в сетях, хватая воздух ртом.

— Что? – шепнула Окида, а в следующий миг, точно что-то толкнуло, потянулась навстречу. Коснулась лица, спохватилась, хотела отдернуть руку, но не успела: он ее поймал. И, видимо, все прочел в глазах.

— Так вы правда верите? Верите насчет Сати? – Горячие губы обожгли ладонь, снова, еще раз, а пальцы стиснули запястье до боли. – Не станете бежать? Ваши предшественницы сочли меня то ли безумцем, то ли наглецом, желающим затмить, очернить сестру, и страшно оскорбились, и обе заявили, что не желают более ничего общего иметь со мной… – Новая улыбка вдруг сверкнула оскалом. – Все так, все так, вы сказали удивительно правильно, – он сухо рассмеялся, – подчиняться! Они слишком привыкли безоговорочно подчиняться ей. Любить ее. Все привыкли. А теперь у них я, я, я!

Это он выплевывал, фразу за фразой, сбиваясь, дрожа. Окида, зачарованная этим… припадком?.. почти агонией раненого животного, медленно отвела вторую руку назад, тронула качающиеся на цепочках фонарики-подвески, тронула сами шпильки. Потянула.

— Правильно, распускайте, вам так идут распущенные, – шепнул Юшидзу Ямадзаки, снова целуя ее ладонь горячими сухими губами. – Распускайте…