Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 216 – Екатерина Звонцова

Так не должно быть, Сати. Мы пришли к пределу, что-то пора менять.

Что я предлагаю? Честно, не знаю, у меня нет представления, ведь никто до меня с этим не сталкивался. Я много думал – и нашел лишь два варианта.

Первый кощунственнее, но проще: мы можем просто вырубить часть садов. Будем выращивать меньше, и продавать – жестоко, но пусть так – тоже. Ты вспомнишь Рури и скажешь: как же слабые новорожденные будут выживать, как старики будут лечить кости и опухоли, сохранять разум? Я думаю о том же, но раз за разом сталкиваюсь с другим вопросом: как будем выживать мы? Мы застряли в бесконечном круге: тянем соки из собственной страны, зарабатываем в других, но тут же сталкиваемся с необходимостью кормить и одевать тех, из кого тянем, и тратим выручку на дорогие маджедайские продукты, западные ткани, дикую древесину. Рано или поздно в круге что-то сломается: народ ослабнет, цены станут неподъемными, деревьям перестанет хватать того, что они считают пищей, маджедайцы решат все-таки захватить нас – их армия серьезно растет в последние годы. Что тогда?

Второй вариант сложнее, но, возможно, больше понравится тебе, сестра. Предыдущие поколения не раз пытались выйти за пределы Правого берега, начать сажать вишни на Левом и вовсе в других регионах, но не преуспели – деревья умирали. Боюсь, мы не узнаем, почему боги выбрали нас: возможно, дело в уникальности наших народов, или в какой-нибудь проходящей в глубине земли волшебной жиле, связанной со Святой горой, или в Реке… Но, так или иначе, мне кажется, пришло время попробовать заново, понадеяться на менее непоправимые причины. Что, если поможет мой дар? Если я покорю вишни, как в нашем детстве покорил лотосы, и уговорю начать расти хоть немного дальше от нас. Я ведь иногда слышу их голоса. В ночь своего неразумного поступка я услышал от Первого Дерева: «Мы всегда будем с тобой, не отчаивайся». Они, эти вишни, всегда здесь. Я будто ношу их корни в себе.

Возможно, если мы – Императрица и наместник, два садовника, – объединим силы и благословим первые пересадки – все получится? Я поговорил и с Никисиру. Не стал пугать его «голосами в голове», обошелся без подробностей, но он считает, что я прав и от попыток хуже точно не будет. Если не получится, будем думать дальше.

Я молю, сестра, услышь меня и пощади моих подданных. Люди еще не понимают беды, которая у нас разрастается, не осознают, почему так устают после привычных работ. Я храню тайну, чтобы не поднимать волнений, я боюсь их. Но все мы вверяем себя тебе. Прости мне слабость, я молчал бы дольше, если бы мои обмороки и припадки, которые ты помнишь, не доказали: мне не кажется. А головная боль и вовсе часть меня, давно. Когда я говорил про «корни в себе», я представлял, как они прорастают сквозь мой череп. И нет больше рядом Акио, который приглядывал бы за мной, давал бы эти свои отвары на толченых кореньях непонятно чего, отвратительного на вкус, но приятного просто потому, что он заботился обо мне…

Акио. Ты скучаешь по нему, сестра? Уверен, что очень. Но у тебя хотя бы есть славная Рури, к которой и я все больше тянусь, тоскуя по ее отцу. Я обещаю, Сати. Даже если ты права и семью я не заведу, места в моем сердце ей всегда хватит. Я буду помогать ей. Обещаю, она вырастет сильной, насколько возможно. Обещаю помочь ей стать великой и затмить всех волшебников прошлого. Впрочем, это поэзия. Я задумался, замечтался и устал, а письмо пора заканчивать.