Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 203 – Екатерина Звонцова

В первый миг она намеренно соскользнула с него взглядом – но сейчас пришлось встретиться глазами. Юшидзу Ямадзаки сидел у стола на одной из подушек и курил неизменную трубку с мордой койота. Он тоже был в белом, и зрелище это – белая коги, оживленная лишь легкой серебристо-лазурной вышивкой по рукавам и цепочками в распущенных волосах, – сбивало с толку. Юшидзу Ямадзаки упорно не надевал церемониальные ткани, ни золотистые, ни самоцветные, – почти вся одежда его была черной, серой, лазурной, коричневой, с лентами в тон и разной вышивкой. Сегодня это оказались ласточки, вышитые так искусно, что стоило качнуться широкому рукаву – и птицы словно взлетали.

— С чего бы мне надеяться на уют? – Окида прошла вперед, медленно ослабляя пояс хифукими. Под пристальным взглядом она взялась за меховые отвороты, потянула плащ с плеч, дала ему упасть на пол. – Две мои подруги от вас убежали. Что вы делали с ними?

Юшидзу Ямадзаки молча скользнул взглядом по ее рюкоги – по свободному вороту, по тонким переплетенным лентам, заменявшим пояс, по вышивке – кривым рябиновым ветвям с ягодками-самоцветами. Затянулся, лениво приподнял вторую руку и запустил пальцы в свои волосы, на кончиках которых с радугой бликовало пламя.

— Ничего недопустимого настолько, чтобы сбегать. И тем более, – он чуть повел головой, и Окида заметила красноватый след на левой щеке, – чтобы делать подобное. Впрочем, отдаю госпоже Рагнару должное, она сдержалась от удара кулаком в челюсть…

И он вдруг рассмеялся – тихо, словно бы даже одобрительно. Окида уже подошла ближе, но, растерянная, все стояла над ним, металась взглядом по пустому столу. Ничего, кроме четырех пиал и пузатого кувшинчика, установленного над нагревателем. Внутри золотисто билась свеча.

— Вина? – Юшидзу Ямадзаки взял последнюю пустую пиалу. Четыре… Окида задумалась, где пятая, ведь из одной он явно пил сам. Разбилась? – Да. Определенно, вина. Вы выглядите замерзшей. Присядьте же.

Она подчинилась, опустилась напротив, расправила одежду и постаралась дышать глубже. Приняла пиалу, кивнула в знак благодарности и, не зная, что делать, опустила глаза. Сердце продолжало учащенно биться. По телу пробегали волны озноба, постреливало в висках. Юшидзу Ямадзаки молчал, выдыхая все новые и новые кольца дыма.

— Что мне нужно сделать? – решившись, нарушила тишину Окида. – В чем новое испыта…

— Поговорить со мной, – прервал ее Юшидзу Ямадзаки, откладывая трубку на край стола. – Точнее, в большей степени меня выслушать. Остальное уже сделано. Вами – сделано. Да.

— Мной?.. – Окида запнулась. Возможно, впервые она задумалась об очевидном – о тайном смысле испытаний, который прежде не пыталась разгадать, сосредоточившись на цели: преодолеть. – Господин, но ведь я не делала ничего особенного.

— Вы ошибаетесь. – Улыбка, легкая и мрачная, снова тронула его губы. – И снова это слово, которое я, кажется, запретил вам.

— Пока вы не вправе ничего мне запрещать, – слетело с языка, и тут же вдруг стало неловко, буквально вспыхнули уши. Злая на себя, Окида упрямо прибавила: – Господин.

Юшидзу Ямадзаки сощурился, хмыкнул, качая головой, но тут же брови его сдвинулись, а пальцы потянулись к вискам, стали их медленно тереть.

— У вас тоже болит голова? – тихо спросила Окида, и рука ее сама скользнула к затылку. К ядовитым шпилькам. «Он слаб, он сейчас слаб и не сосредоточен», – шепнул инстинкт асиноби, но нет, действовать было рано. Рано. И пальцы слушались не так чтоб хорошо, надо собраться.