Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 188 – Екатерина Звонцова

— Проклятье, а мальку и тебе выклевывать… – задохнулся от возмущения Харада, шмыгнул на холоде носом и спохватился. – Но подожди! Это же просто домашняя птиц…

— Харада, – тихо, твердо осадил его Кацуо. Даже до имени снизошел, надо же. Все серьезно. – Это попугай правящей семьи. Ками. Его хозяйка мертва. И он, скорее всего, повредился рассудком. Не подходи, но будь готов в случае чего хотя бы отбить нас.

— Понял… – пробормотал Харада и, кажется, замер. Кацуо медленно загасил трубку.

Асагао сглотнул, ощущая, что губы будто смерзаются. От холода, от страха? Он облизнул их, поднял голову к небу. Снег шел белый, но все гуще. Отоки, спокойная, бледная, стояла с сомкнутыми веками, мягко покачиваясь с носков на пятки. Ее высокие хвосты, похожие на овощную ботву, трепал ветер. Попугай на фоне ее темной формы напоминал сгусток крови.

— Амидэри, – заговорил Кацуо, не сводя с попугая глаз. – Ты слышишь меня?

Но Амидэри не говорит. Не говорит! Разве не должна с ним разговаривать Отоки? Впрочем, Асагао никогда не видел, как зверословы общаются с ками – лишь с обычными животными, лишенными не только речи, но и разума. Говорящие ками – это Асагао знал, например, из старых легенд о целых островах полубожественных кошек и тюленей – встречались часто и шли на контакт охотно, но как добиться ответа от ками, лишенного этой способности…

— Да, – раздался девичий голос, но губы Отоки остались сжаты. Она медленно открыла глаза, и тут же, к ужасу Асагао, они закатились, остались только белки. – Да, Кацуо Акиро. Брат Сияющего и Цветущего Отца Моей Хозяйки. Я слышу тебя. Что тебе нужно в моем последнем приюте?

Асагао ясно видел: слова вылетают из клюва попугая, нахохленного, неподвижного. По спине пробежала дрожь. Харада позади переступил с ноги на ногу и нервно хрустнул костяшками пальцев, шепнул: «В случае чего уже наступило или?..» Асагао снова облизнул губы и покосился на Кацуо. Тот держался спокойно: похоже, все шло по плану.

— Хорошо. – Он кивнул. – Я благодарен, и нужно мне ровно то, что и тебе. Справедливость. – Он помедлил. Голос стал чуть тише: – Мне жаль, что она придет настолько поздно, но она придет. Я тебе обещаю.

Попугай наклонил голову – Отоки дернулась от боли, когти впились в ее плечо сильнее. На форменном плаще обильно проступила кровь.

— Черный снег, – проговорил наконец Амидэри. – Время. Пришло. Боги. Шлют эту иллюзию. Как знамение безумия, но мы-то знаем… Так что. Тебе нужно. От меня?

— Правда. – Кацуо сказал это странно хрипло и как будто чуть поколебался. – Та правда, которая тебе известна, та, которой можешь поделиться.

— Больно, – проговорил Амидэри сдавленным, печальным голосом Отоки, и Асагао едва сдержался: подскочить, освободить девушку? Кто из двоих это выдохнул?

— Знаю, – отозвался Кацуо, и ладонь его предостерегающе легла Асагао на плечо. – Но они все не знают. Да и я о многом могу только догадываться, у меня недостаточно доказательств…

— Глупые. Слепцы, – в словах звякнула ненависть, Отоки качнулась, едва устояв. Как же жутко это было – она, высокая и довольно крепкая, несмотря на худобу, напоминала куклу в лапах птицы, хотя птица размерами не превосходила орла. – Чего именно. Вы не знаете?

— Ничего, – просто ответил Кацуо, и пальцы его все-таки сжались: он тоже беспокоился за подчиненную. Ее веки и ресницы дрожали, глаза пытались закатиться еще сильнее. – Думаю, и тебе доступно не все. Но расскажи нам… – снова он помедлил, – расскажи, что ты видел в день, когда твоя хозяйка умерла. Как именно это случилось?