Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 136 – Екатерина Звонцова

Думать об этом оказалось удивительно тошно. А ведь Кацуо и прежде почти не сомневался, что брат погиб не по неосторожности.

А некоторые другие обстоятельства делали все еще отвратительнее.

— Мне жаль, – пробормотал Харада, смотря на него. С чувством, которое было сейчас неуместно и отнимало последнюю выдержку.

— Напомню, мы не были близки, – отрезал Кацуо. Другие обстоятельства жглись в рассудке сильнее, но озвучить их, просто выплюнуть как что-то ядовитое он не мог. Потому что тогда опор не останется не только у него. – Так что не трать слов. Важнее другое: по сути, мы мало что приобрели. Мы и так знали, что нам предстоит иметь дело с какой-то новой силой. Теперь мы лишь уверены, что ее подчинил…

— Желтая Тварь, – прорычал Харада. – Ну да. Ох, вот бы про эти его делишки все прознали, и в народе, и в армии, и…

Вот только народ Ийтакоса это уже не испугает: разве что встанет в один ряд с легендами о древнем короле-монстре, Эвере. Который отращивал когти и еще какие-то интересные детали, зато при нем Гирия наконец наладила отношения с прочим миром, окончательно смыла грязь глупой войны с соседями и при этом могуществом – не орудий, но дипломатии и монет – затмила Игапту. Да и до него на троны часто всходили противоречивые личности. Народ Ийтакоса, как и все остальные народы – даже «мудрые» краснолицые дикари, живущие в единстве с природой, – веками верит в простую истину: лучше правитель суровый и сильный, пусть не во всем оставшийся человеком, пусть даже чудовищный, чем никакого. Хуже безвластия, бунта, неясности нет ничего. Еще работая на Левому берегу, Кацуо осознал: даже там многие, пусть с мрачным сердцем, уже смирились с правдой: новый правитель у них будет. И это не тот, кого они выбрали бы сами, спроси их хоть кто-то. Но лучше так, чем никак.

— И, кстати, почему же? – неожиданно усмехнулся Харада. Даже огонь как-то задорнее заплясал на кончиках его волос. – Почему «мало что приобрели»? Есть и другие приобретения!

— Какие? – Кацуо поднял брови, силясь отвлечься.

— Ты выспался! – Харада хохотнул снова и добавил ехиднее: – Да еще в грязи извалялся, хуже поросенка!

Кацуо с сожалением взглянул на свою канкоги. Поморщился, подумал – и принялся раздеваться. Харада уставился на него во все глаза, потом покосился на узел с вещами.

— Э-эй, если ты рассчитываешь, что кто-то тащит с собой запасную одежду…

Ее они действительно почти не взяли, на троих упихать было бы сложно. Кацуо хмыкнул, продолжая скидывать с себя все, до исподнего, и его тоже, а потом выше подвязал волосы и без лишних слов поднялся. Харада продолжал на него озадаченно таращиться. Глазами хлопал, будто никогда не видел голых людей посреди голой же осенней рощи. Спохватился, отвел взгляд, пробормотав: «Сильно башкой приложился, ага…»

— Одежды нет, но есть щетка. – Кацуо отвернулся, шагнул в воду, в несколько шагов погрузился по пояс, поплыл. – Наша форменная ткань прекрасно очищается.

Вода была ледяная, но он привык и не к такой. Зато никакой разрушительной силы, как у Реки. Чтобы окончательно взбодриться и прийти в себя, хватило нескольких кругов. Кровь разогналась, мышцы приятно закололо, схлынула тошнота. Кацуо обернулся. Харада, сидя у костра, опять пялился на него, недоверчиво щурясь. И заметно подрагивал от холода.