Книга На порубежье, страница 103 – Андрей Булычев

Часа через три отряд кораблей прошёл разветвлённое устье Невы, а вскоре миновал большую излучину.

— Господин, совсем скоро по левому борту будет та река, которую руссы называют Охта, и острый мыс, где они заложили крепость, — приглушённо поведал предводителю кормчий. — Нам нужно пройти ещё немного вверх по течению за этот мыс и потом пересечь русло для высадки. Берег в том месте низменный, и кораблям можно будет подойти прямо к нему. Плохо то, что высаживаться придётся в сыром месте и прямо в воду.

— Ничего, нам главное выйти тихо к стенам, возьмём крепость, потом обсохнем, — проворчал ярл. — Важно не всполошить раньше времени гарнизон, поэтому, как только нас высадишь, Альгот, выводи корабли на реку, и пусть все на них смотрят, чтобы по ней не проскочил челнок. В русской Ладоге, до поры до времени, не должны про нас знать.

Чужих учуяли собаки. Только что мирно спавшие карельские лайки, выскочив из проёма недостроенной башни, заливисто и зло лаяли в темноту.

— Зверь, что ли, какой рядом бродит? — проворчал десятник. — А ну тихо! Заткнитесь, бестолковые! Сейчас все отдыхающие смены разбудите! Тихо, я сказал!

— Не зверь, — покачав головой, промолвил Онтро. — На зверя собака не так лаять.

— А тут как? — спросил Сидор.

— Как на злой человек, которого надо бояться, — оглаживая огненно-рыжего кобеля, заметил Онтро. — На бабу или ребёнка не так лаять, на старика не так. На чужого мужика так, особенно если мужик с палкой, с топором, или если он не один.

— Не выдумывай! — отмахнулся ратник. — Тут из мужиков-то полсотни за стенами и ваши в лесном становище, в ко́тах дрыхнут. Сидор, а ну-ка запали трут, метни стрелу с огнём подальше, — потребовал он, нахмурившись. — А я факел поднесу, тоже его зажгёшь.

Послышался стук кресала о кремень, и потянуло дымком. Взяв из ниши пропитанный смолой сук, старший караульной смены поднёс его к огоньку. Сидор подпалил пропитанную ветошь на стреле и наложил её на тетиву лука.

— Пускать? — посмотрел он вопросительно на десятника.

— Пускай, — кивнул тот.

Огненный метеор слетел со стены, и вслед за ним, озаряя подступы, упал факел.

— Матерь божья, находники! — заметив множество людских силуэтов, воскликнул Сидор. Сразу две стрелы впились в его тело, и он, захрипев, сполз на доски боевого хода.

— Тревога! Тревога! — завопили на стенах. — Тревога! — Десятник подбежал к висевшему у башенного проёма железному брусу и ударил по нему обухом топора. — Тревога!

Полусотня ратников, поднятые в детинце, похватав оружие, спешили подняться на стены, а к ним уже вставали снаружи длинные штурмовые лестницы. Онтро, перебегая, посылал вниз одну за другой стрелы. Прямо перед ним в темноте мелькнули концы жердин и стукнули о парапет. Не успело сердце пробить и пяти раз, как показалась закрытая голова в шлеме. Прямо в неё и вогнал очередную стрелу карел. Около уха свистнуло, и он резко присел, лучники врага тоже делали своё дело, помогая штурмующим.

На стене уже звенело железо, шведы, отбив небольшой кусок около самой лестницы, начинали тут же теснить защитников, а к ним снизу всё прибывало и прибывало подкрепление. У русских просто не хватало воинов оттеснить их и сбросить вниз.

— Онтро! — Командир гарнизона схватил за плечо и подтянул к себе лучника. — Беги к тому дальнему углу, что на Охтинской стороне! Там верхних венцов нет, а внизу промоина со мхом, можно будет спрыгнуть. Беги в становище к Охвою, предупреди его, что шведы пришли, они это, их брань я слышал. Пусть Охвой весть в Орешек подаст о нашествии. Беги! — И, толкнув карела, принял на щит удар вражеского меча.