Книга На задворках империи, страница 131 – Андрей Булычев

— Чего такое в мешке? А ну показывай! — донёсся голос Ярыгина у задней повозки, и Тимофей направился к ней. Проходя мимо той арбы, которую досматривал Кошелев с Хрисановым, вскользь пробежал взглядом по паре обозных и пошёл дальше. Что-то зацепило его сознание, что-то привлекло, но вот что, он и сам не понял, отходя.

— Как зовут? Откуда?! — донёсся голос Федота Васильевича.

— Я Галиб, господин. — Купец в замызганном халате и войлочной шапке на голове поклонился. — Из Тифлис в Ахар ехать, ткань овца торговать. Русский ткань хорошо покупать, потом её в Ахар хорошо продавать.

— Вашбродь, у него тут в кожаном мешке ещё один! — донёсся голос Ярыгина. — А вот в ём порошок какой-то серый. Мычит что-то хозяин, но вот никак я не могу его понять.

«Галиб из Тифлиса в Ахар ехать», — словно прошелестели в голове слова купца. Что-то привлекло его в этой паре, но вот что? Тимофей уже почти откинул в сторону сомнения, пройдя две повозки. Ещё немного — и можно будет про этого Галиба навсегда забыть. Грязное лицо, очень сильно чумазое, пожалуй, грязнее всех. Сам стоит какой-то расслабленный, спокойно всё объясняет Кошелеву на довольно приличном для местных русском языке, вот только когда он мимо проходил и посмотрел на него, подобрался и что-то мелькнуло в его глазах, сузил он их, что ли, свои светлые серые глаза. «Серые глаза! — словно бы током ударило Тимофея, и он замер на месте. — Ну конечно, серые глаза!»

— Джава-а-ад, а ведь твой дядя сказал, что ты вообще не говоришь по-русски? — крикнул, разворачиваясь, Тимофей. — И зачем ты взял другое имя и так сильно вымазался? Всё равно у тебя за ухом белая кожа!

— Бам! — грохнул выстрел, и Хрисанов Яшка, что стоял перед купцом, сложился пополам.

Двое кинулись от арбы в сторону Аракса. Один из них метнул разряженный пистоль в Блохина и рассёк ему кожу головы. Следом за ними бросился бежать Кошелев. Вот он встал и поднял мушкет.

— Живыми брать! — рявкнул Тимофей, обегая дядьку. — Не стрелять!

Тот, что был повыше, развернулся и выпалил из пистоля.

— Бам! — ударил в ответ выстрел из мушкета, и оба стрелка рухнули на землю.

— Стой, Джавад, Галиб или как тебя! — крикнул Тимофей. — Стой! Всё равно не уйти!

До реки было шагов пятьдесят, доберись беглец до неё и бросься в воду, как знать, если не утонет, у него будет шанс скрыться. Вокруг горы, а совсем рядом чужая земля.

Тимофей настигал. Ещё немного — и можно будет врезать прикладом беглецу в спину, а тут и ребята подскочат.

— Merde! C’est un fils de pute!^[22] — Беглец обернулся и поднял пистоль со взведённым курком.

«Это конец, — понял Тимофей. — С семи-восьми шагов не промахиваются».

— Бам! — грохнул выстрел, и у него перехватило дыхание.

— А-а-а! Merde! Comme c’est douloureux!^[23] — Беглец опустился на колени и взвыл, перехватив здоровой рукой свою простреленную руку.

— Степаныч, ты?! — крикнул Тимофей.

На берегу Аракса стоял с дымящимся мушкетом денщик, а у его ног было водопойное ведро.

— Да я только Янтаря напоить, — пробормотал денщик, опуская ствол. — Вашбродь, вы целы?

— Целый. — Тимофей подскочил и отбросил сапогом от подранка разряженный пистоль. — До исподнего всё с него снимите! — приказал он подбежавшим драгунам. — Осторожнее только, у него с собой ещё оружие может быть. Опасный, скорпион.