Книга На задворках империи, страница 129 – Андрей Булычев

— Так там Медведев с этим, с Егоркиным из раненых, что у нас на долечивании, вот они и присмотрят, не беспокойтесь, не брошено там ничего, — парировал дядька. — А я тут уже на костерке чайку заварил, душистого, с местной бодрящей травой. Сейчас хлебнёте его — и уж спать так не захочется.

Чай понравился. Драгуны, испив его, накинули на коней вальтрапы с сёдлами и затянули подпругу. Проверили затравку в замках мушкетов — не отсырела ли и, сменив третий взвод, присели к кострам. Теперь в случае тревоги им нужны были считаные секунды, чтобы быть готовыми к бою.

— Октябрь, — задумчиво произнёс Кошелев. — У нас уже на Покров снег выпадает, а тут вот днём словно бы летом солнце палит. Скоро у нас в деревнях капусту рубить будут, девок начнут сватать и свадьбы играть, хорошо.

— Днём-то оно, да, жарко, а ночами сейчас вона как холодает. — Ярыгин вынул из кучи дров две толстые ветки и подкинул в костёр. — Всё равно осень, на то она и есть осень — холодная пора. Небось, уж не заморозит, как в прошлые зимы, нас начальство, до декабря ещё, загодя, на квартиры в Тифлис возвернёмся? Чего слышно об этом, Тимофей Иванович?

— Приказано, пока переговоры с персами не завершились и пока они не ушли к себе за перевалы к Тебризу, стоять на постах, — ответил прапорщик. — Иначе для чего же мы с ними столько времени в догонялки играли да за Аракс отгоняли?

— Это да-а, подождать, конечно, надо, — не стал спорить Чанов. — А то это те ещё хитрованы, бумагу с нашим амператором подпишут, печать на нею приложат, а как только мы окраину оголим — шасть сюда опять и начнут всё тут рушить.

— Лишь бы здесь на зиму не остаться, — проворчал Ярыгин. — А то забудут про нас, и кукуй тут до весны. А ведь нам на рождественские уже две трети недоданного жалованья будет положено, а ну как зажилят или обсчитают интендантские?

— Рыжий, тебе только вот два с полтиной премиальных дали, а ты всё бухтишь, о жалованье хнычешь, — подколол товарища Чанов.

— Так и больше было бы, ежели бы армянам не давали, — проговорил тот и спрятался за Ванькину спину.

— Ты договоришься сейчас, елдыга^[21], — рявкнул Кошелев. — Они с нами под одними пулями и клинками были, всё правильно, что их одарили, вернее служить будут. А ты ну-ка сходи коней проверь. Иди-иди, чего там за Чанова прячешься?!

— Сказать уже ничего нельзя, как рыба молчать только нужно, — бормотал себе под нос Ярыгин, перехватил поудобнее мушкет и потопал от костра.

— Ох и болтун, ох болтун! — Васильевич покачал головой. — Вот так всегда, кто-нибудь да обязательно будет в артели такой егозистый. Герасима хоть того же вспомните… Царствие небесное рабу Божьему… — забормотал он и перекрестился.

Миновал полдень, потом был обед. Обиходили неспешно коней. Движения по тракту почти никакого не было, проехали на ослах несколько местных, да прокатили гружённую дровами большую арбу два вола. Погонщик продал за гривенник пару хороших вязанок, и она со скрипом потянулась дальше в селение. Стоять у форта нужно было ещё от силы часа три, потом должна была подъехать смена. Со стороны Шуши прискакала сотня союзных татар. Командир её Али был хорошо знаком Тимофею, и, пока всадники поили коней, они с ним хорошо поговорили.

— Скоро домой, Тифлис? — Сотник махнул на север. — Перс уйти домой, Тебриз, перс рядом нет, я хорошо знать. Посольство из Тегеран приходить, важный бумага от шах привезти, с улыбкой, весело обратно уходить. Мой брат с ним охрана быть, я знать.