Книга Крест за Базарджик, страница 86 – Андрей Булычев

Двадцать первого июня в знойный полдень раздался тревожный напев трубы. По поступившему сообщению от казачьего полка, прикрывавшего южную сторону, их разъезд натолкнулся на охранение большого обоза турок, выходившего в сторону Бургаса.

— Несколько алаев его прикрывают, – пояснял командирам взводов Копорский. – Похоже, турки решили большими силами на фуражировку выйти. Малые партии-то их казаки быстро перехватывали.

— Видать, совсем в Шумле с провизией худо, – предположил Назимов. – Не зря который уже день битых коней с поля под обстрелом забирают. Голодают османы.

— Вот и сдались бы, – проворчал Делицин. – Чего же упорствуют? Им главный Каменский почётную капитуляцию предложил, знамя, даже личное оружие разрешил при себе оставить, только ты из крепости уходи. Так нет ведь, ни в какую не соглашаются.

— Султан пообещал каждому башку срубить, кто крепость покинет, – пояснил Копорский. – И семьи их извести. Вот и упорствуют. Всё, господа, по коням, сигнал к выходу! – бросил он, заслышав звук трубы. – Эскадрон, в походную колонну по четверо!

Донской казачий полк вместе с уланским и драгунским бросились в погоню за обозом турок. Около трёх часов пополудни следующая передовым дозором казачья сотня подле большого болгарского села натолкнулась на заслон сипахов. Не вступая в прямое столкновение с неприятелем, казаки, кружась около, постреливали из своих карабинов.

— Никак станичники с турками сцепились? – вслушиваясь в отзвуки дальней стрельбы, произнёс Блохин. – Ну вот же, вот, ружейная россыпь пошла.

— Да это копыта стучат, Лёнька, – отмахнулся ехавший рядом Чанов. – Не выдумывай, до села ещё несколько вёрст, вместе ведь в дозорах к нему подъезжали.

— Оружие оглядеть! – рявкнул Тимофей. – Подтянулись в колонне! – И, открыв полку замка на мушкете, проверил затравку и кремень. – У Лёньки слух как у совы. Забыли?

Глядя на командира, защёлкали замковыми крышками на ружьях и остальные драгуны. Руки ощупывали винт курка, откидывали полы вальтрапа, обнажая рукояти пистолета, проверяли, легко ли выходят клинки из ножен. Каждая мелочь в бою могла стоить жизни, уж это они знали не понаслышке.

— Гляди-ка, а ведь и правда стреляют. – Ехавший за прапорщиком Лихачёв вскинул голову. – Во-во, слышь, опять бахают. Ну ты, Леонид, и даёшь! Истинный слухач.

— Аллюр в галоп! – донеслось от командующего авангардом подполковника Салова. – Быть готовым развернуться в линии!

Вылетевшие с дороги к околице фланкёры были перестроены подполковником в две линии. Сотня казаков, завидев подмогу, оттянулась от прикрывавших въезд в село сипахов, и Салов дал команду «Перестрелка!». Первыми издали ударили полтора десятка штуцеров. За три сотни шагов до цели начали палить и из гладкоствольных ружей. Первая линия стрелков их разряжала, после чего отъезжала назад на перезарядку. Теперь уже палила оказавшаяся впереди вторая линия, после чего её вновь сменяла перезарядившая. Расстояние для гладких стволов было большое, но то один, то другой сипах или конь из растянутого алая падал на землю.

— Далеко ведь, господин прапорщик! – крикнул проталкивавший шомполом пулю в ствол Казаков. – Считай, что впустую порох жжём! Ещё бы хоть на сотню шагов ближе подъехать!

— Драгун Казаков, строго выполняем команды! – рявкнул, взводя курок, Тимофей. – Будет приказано – и ещё дальше отъедем!