Книга Крест за Базарджик, страница 82 – Андрей Булычев

Кавалерии было позволено оттянуться немного назад, и Стародубовский полк разбил временный лагерь на берегу той речки, которую только недавно переходил. Запылали костры, и драгуны попадали на расстеленные вальтрапы и потники. Ужинали сухарями, запивая их водой из фляг.

— Коней обиходить! Пошли, ребята! – слышалось в темноте.

Уход за конём для кавалериста – дело святое, и к неглубокой речке потянулись сотни всадников, ведя за собой уставших животных. У каждого в седельной сумке были всегда при себе щётка и скребок, которыми чистили лошадей. Закончив с этим, предстояло ещё коней напоить и задать им овса из седельных сакв. Так что, пока пехота работала на укреплениях, кавалерия была тоже при деле. Угомонились уже за полночь, а в пять утра, когда солнце только-только осветило своими лучами Шумлинское плато, войска были подняты по тревоге барабанами.

— Турки строятся, подъём! Всем в строй! – разносились команды по лагерю. Солдаты, вскакивая, быстро наматывали портянки и, разобрав из пирамид ружья, спешили занять места в ротном строю. Подхватив сёдла с потниками и вальтрапами с земли, торопились седлать коней кавалеристы.

Со стороны крепости ударила первая, за ней вторая пушка, им ответили с выстроенных наскоро русских укреплений. Начался второй день сражения за крепость Шумла.

Неприятель, понимая, какую угрозу для него представляет занятие русскими высот, начал атаки пехотными подразделениями в две-три тысячи человек, словно прощупывая оборону. Везде турок встречали огнём и сталью штыков, и они были вынуждены откатываться. В три часа пополудни, как видно определившись с местом главного удара, неприятель предпринял новую мощную атаку против левого фланга русских. Толпа янычар под прикрытием пушечного огня бросилась напрямую к укреплениям, а более пяти тысяч сипахов попытались обойти левое крыло. Четыре орудия на передках выкатились из глубины русских позиций и, развернувшись, повели губительный огонь картечью. Каменский 1-й выждал момент, когда сипахи замедлятся, ввёл в бой всю свою конницу, и она с ходу опрокинула турок.

Янтарь опять нёсся вперёд по полю, усеянному разорванными картечью телами. Короткая сшибка – и он успел срубить только одного сипаха.

— Разворот вправо! Аллюр в галоп! – ревели трубы, уланы и казаки преследовали сипахов, а Стародубовский полк, развернувшись, ринулся во фланг турецкой пехоты.

— Эх! – с резким выдохом опустился на голову янычара клинок. – Э-э-эх! – сабля рубанула по поднятым рукам второго. Янтарь сшиб грудью третьего, и Тимофей дотянулся остриём ещё до одного врага.

Отброшенные русскими полками алаи янычар попали под удар конницы в самый страшный для пехоты момент – на отходе и будучи в расстроенных порядках. Только лишь сильный огонь из крепости не дал вырубить всех. Турецкая картечь косила и драгун, и своих воинов.

— Аппель! Аппель! – звенели сигналы полковых и эскадронных трубачей, и разгорячённые сечей всадники поворачивали коней прочь от крепостных стен.

— Ваше благородие, Устина убило! – крикнул скакавший с перекинутым через спину коня телом Лихачёв. – Драгуна Сергеева. Вот ведь только из лазарета вернулся, плечо у него просечено, и на тебе, тут прямо в грудь картечью.

— У-у-у-у! – прогудело над головой. Турки, отогнав картечью от своей пехоты русскую кавалерию, посылали вслед ядра.